Страница 23 из 34
1
В честь совсем отсыревшей погоды Инна решила обнаглеть. И занять не холодный сеновал, а целый дом. Заперто здесь всё на честном слове — и она сама, и вампир еще не то открыть способны. А визита законных хозяев посреди рабочей недели опасаться вряд ли стоит. Могли бы — тут бы и жили. Упрямые пенсионеры на любимых дачах аж до ноября безвылазно сидят. И в марте уже назад возвращаются. Воздухом дышать, на грядках копаться.
Инна бы тоже так с удовольствием. Ну, кроме грядок. А так — деревянный лесной домик, рыбалка, охота, грибы-ягоды. Папа…
Трещат в печке сухие дрова из местного запаса, подсыхают у стенки новые. Если прикрыть глаза, можно на миг представить, что ты вовсе даже не здесь. А последних двух лет не было…
— Инна?
Непроглядная чернь глаз. Впрочем, если в них не смотреть — не утонешь. А со временем привыкнешь.
Что? Ты уже собралась путешествовать в его обществе всю оставшуюся жизнь? Серьезно?
Черт! Шутки одиночества — действительно дурные. Говорят, со временем начнешь ценить даже общество врагов. До подобного Инна еще не дошла. Но и смеяться при таких мыслях уже не тянет.
Навсегда одна. До конца дней. И их будет не так уж много…
— Я помню кое-что…
Вкусно дымящую чашку вампир принял с удовольствием. Теперь греет руки. Только не говорите, что Дети Ночи мерзнут. Может, у них еще и сердце бьется, и кровь по жилам бегает?
— Что там? — поднял он свои черные… «очи».
Инна поспешно отвела взгляд:
— Настой из трав. Не состав, а винегрет — чего только не намешано. Папа научил. А разве ты по запаху не ловишь?
— Как раз состав ловлю, — неожиданно фыркнул вампир… Ярослав. — Но не пропорции и не что за чем сыпали.
— Хочешь, научу? — Инна подкинула голодному огню очередное обреченное полено. Ему осталось еще меньше, чем ей самой.
Да и огонь переживет очередную жертву ненадолго. Иногда охотник погибает вместе с очередной жертвой.
Россыпь оранжевого тепла согрела взгляд. Всё лучше, чем с кровососом в гляделки играть. Даже если он сейчас сыт.
Интересно, дров до утра хватит? Должно.
— Хочу, — Сын Ночи легко поднялся — соскользнул с места. Подошел… подкрался к Инне. — Отдохни, я за печкой присмотрю.
Ладно… спасибо. Не стоять же там и дальше — с малознакомым вампиром за спиной!
Хотя в лесу это Инне ничуть не мешало. Значит, сейчас запоздало психовать — уже глупо и смешно.
Кстати, вот тебе и «вкуса не чувствуют». Или это он друзей угощать собрался? При случае? Или врагов — каким-нибудь новым, усовершенствованным вариантом?
Кстати, вкус Ярослав ощущает… а мысли?
— Ты — телепат?
Держи дырявый карман шире, Инна. Сама-то бы на его месте честно призналась? Добровольно выдала лишнее преимущество? Неизвестно кому? Тоже малознакомому?
— Нет, — старая задвижка печки мягко повернулась.
Всё, теперь будет топиться само.
И понимай слова собеседника, как хочешь сама. Хоть наизнанку выворачивай.
Первый глоток — самый вкусный. И теперь можно удобно усесться на набитом летним сеном старом матраце. Сам матрац — старый, а сено в него натолкано свежее. Обновлено прошедшим летом.
Теперь — наконец-то вытянуть усталые ноги. Много они сегодня бегали… и не только. Нет, пожалуй, лучше их поджать.
Одеяло обернулось удобным коконом. Как ценится самый немудрящий уют, когда становится драгоценной редкостью. А впереди студеная зима. Уже пора привычно откочевать в более теплые края, что ли? Придется.
— Ты говорил, будто что-то вспомнил, — обернулась Инна.
Обернулась. Зачем-то.
Впрочем, теперь уже он глаза отводит. Занял скромный топчан в углу. И тоже лежа. Римляне они прямо.
— Говорил, — негромко проронил Ярослав. — Я был студентом… когда-то. Смутно помню лекции преподов… очень смутно. И еще человек пять сокурсников. Даже характеры… немного.
— А на кого ты учился?
— Этого не помню, — виновато повел он плечами. Прямо аллегория раскаяния. Красивая…
Все-таки в вампирах что-то есть. Точнее, нет. Нет пивных животов, одутловатых рож, рыхлых тел…
Инна, ты с ума сошла? Да, действительно очень привлекательный парень. И в кои-то веки не охотник за твоей шкурой (во всяком случае, не в том смысле). И не тот, кого опасно подставить под удар Светлых. Но это ведь всё еще не причина башку дурную терять!
И вообще, ему же сейчас так паршиво! Каково это — толком ничего о себе не знать?
Инна ощутила себя последней свиньей. Допрашивает тут и так еле живого человека… Ну, не человека — разница-то в чём?
— Там точно преподавали философию, но под это подходят почти все факультеты. Или даже все.
Но вот во всех ли странах?
— Тебе лучше знать. Я до универа не доучилась.
— Да я, похоже, тоже проучился не так уж долго. Плохо, что время определить не могу. Это может быть как начало двадцатого века, так и девятнадцатый… Или даже раньше.
Нет, понятно, что вампиры — как эльфы, срок жизни сотнями лет меряют. Но всё равно при попытке представить — крыша едет. Даже уже столь сдвинутая, как у Инны.
— Попробуй вспомнить, что там по улицам ездило — автомобили или кареты? Или верховые рыцари?
Если сейчас скажет «колесницы»…
Ладно, Инна сейчас не на шатком лесном мостике. И вообще сидит, а не стоит.
— Пробовал. Не вспоминается. Улицы я помню уже потом — вампирскими глазами. Как жил на старых чердаках, в подвалах, прямо на улице. Как мстил — много лет.
— Кому? — невольно вздрогнула Инна.
Охотникам на вампиров? Светлым или Темным?
— Вампирам. Они убили всю мою семью. А меня обратили — наверное, ради забавы.
— И ты убивал вампиров, как своих врагов, а… питался исключительно преступниками?
Ну, чего из Инны сегодня сплошь бестактные вопросы упорным косяком лезут, а? Какая разница, чем там с голодухи питался начинающий, плохо себя контролирующий вампир? Сама будто святая? Главное, сейчас он этого не делает.
— Ага, — устало усмехнулся парень. Не опуская черных глаз. — Только не помню, сколько лет… или веков. Для вампира время течет иначе. Лично я его почти не замечал.
Ну еще бы. Старость-то не грозит. И болезни.
Инна, ты — дрянь! Тут у человека всех родных…
— Извини, — опомнилась она.
— Ничего. Да и память вернется — никуда не денется. Рано или поздно. Я же вампир все-таки.
— Ну что ж, по крайней мере, в твое время уже были университеты, — оптимистично подвела итог девушка. — И студенты. Значит, Бронзовый век отпадает, да и эллинская эпоха — тоже. Если твоего учителя, конечно, не звали Сократ или Аристотель…
— Вот имен преподов точно не помню, — серьезно ответил Ярослав. — И даже лиц.