Страница 37 из 98
Глава 12
Глава 12
"А поезд “чух,чух,чух”, огни мерцали. Огни мерцали, когда поезд уходил", - бубнил я, с претензий на пение, себе под нос эту нехитрую песенку. А фигли ещё-то тут делать? Мой сосед по купе испарился в неизвестном направлении - может в ресторан пошёл, а может у кого в соседнем вагоне бухает, не знаю. Я с ним пить отказался, вот он и ушёл обидевшись. А что? Кто ж в семь часов утра пьёт коньяк? Он что, вообще не видит, кто перед ним находится? Мне шестнадцать лет, а он, вот так просто, похмелиться предлагает. И чем? Коньяком! Бр-р-р... Ну его, этого алкаша, лучше перекушу чем-нибудь. Правда, на сухую без молока или компота, эти все пирожки и баранки, плохо пойдут. А и ладно, пойду к проводнику, попрошу чаю стаканчик. Хотя, это не кружка молока, к которому я уже привык с утра, но и не коньяк - тьфу, тьфу...
Хороший завтрак получился. Можно теперь поваляться на диване. А что? С лёгкой руки Крапивина, мне, благодаря каким-то там льготам и специальной брони для комсомольских вожаков, выделили одно место в вагоне СВПС до Сочи. Билет, правда, пришлось покупать за свой счёт. Но это мелочи, по сравнению с комфортом, который обеспечивает проезд в этом купе. Это не плацкартный вагон и даже не мягкий. Это гораздо круче. Всего два места в купе и никаких верхних и багажных полок. Крутотень - одно слово. И предупреждаю сразу, я этого не просил и имел в кармане мандат от товарища Собкина, по которому мог приобрести билет на любой поезд в сторону Сочи! А вот Крапивин, сам, мне, предложил такой вариант. Там ведь, вечером в субботу, как получилось-то...
Я стоял на первом этаже Московского горкома комсомола, возле вахты, а Сергей Вадимович побежал наверх, за помощниками. Но только, по моему, он не успел добежать до своего кабинета. Слишком быстро всё произошло. Толпа секретарей райкомов и их помощников, и ещё много кого, то есть все, кто оставались ждать нашего возвращения и были в курсе моего награждения, быстро спускалась по лестничным маршам. При этом они восторженно оглашали воздух различными радостными криками. Шум стоял такой, что напоминал галдёж фанатов после концерта рок-звезды, когда они ждут его выхода с чёрного хода. Ещё, наверное, так себя ведут индейцы из какого-нибудь дикого племени, при добычи кучи скальпов с чужого. Я бросил взгляд на вахтёра - он привстал и, по моему, собрался выйти из своей комнатушки. А вот выражение лица, у него, не предвещало ничего хорошего. С таким, в окопах смотрят на приближающегося врага. Но это длилось не долго. Вахтёр, наконец-то рассмотрел источник шума, а увидев знакомые лица, прямо на глазах, расцвёл улыбкой и опять уселся на своё место. После этого всё и началось. Я честно не знал, что мне делать. Народ бурно выражал свои чувства, а мне стало как-то неуютно. То ли бежать, то ли спрятаться или всё-таки принять, как действительность и поддаться общему настроению? Короче, плюнул я на все этикеты и нормы, и стал просто радоваться вместе со всеми. Толпа меня подхватила и сопроводила до места празднования.
Сидели в Ленинской комнате. Я старался ничего крепче "Ситро" не пить - хотя мог, но что-то меня удерживало от этого шага. Тосты сменялись застольными песнями и я, наконец-то, услышал песню "Шудын бойында" в исполнении Ерасыла, правда под гитару, а не в сопровождении ВИА. Не совсем так же, как в моём времени, но очень энергично и вполне зажигательно. Так же прозвучало множество куплетов о правильном воспитании всяких там личностей с помощью чайника и других подручных средств, в исполнении секретарей райкомов москвы. Ещё были танцы под патефон. Потом все куда-то испарились и я опять улёгся спать на неудобном диванчике. Спал пока не пришёл Сергей Вадимович. В шесть часов утра!!! Он, кстати, Ерасыла тоже разбудил и не совсем щадящими методами. Я сбегал на разминку. Один. Ерасыл,в этот раз, был с больной головой и отказался меня поддержать. Ну и ладно, мне же было легче. Не надо его учить различным упражнениями. После небольшого завтрака понеслась работа. Хоть и воскресенье сегодня, а горком не прекращал работать. Уже к девяти часам утра здание напоминало среднюю школу во время перемены. Все бегали, громко переговаривались, о чём-то спорили разделившись на небольшие группки и изредка забегали к нам в Ленинскую комнату. Эх, молодёжь!
Крапивин, горя энтузиазмом, развил очень бурную деятельность. Буквально несколько его звонков и, через полчаса, в Ленинскую комнату прибежали самые активные комсомольцы Москвы. Ну и понеслось... У меня взяли интервью, потом сфотографировали, для местной стенгазеты. И тут же, не отходя далеко от меня, как главного виновника, стали её оформлять. Вот что-что, а стенгазеты в горкоме делать умели - всего-навсего три часа(проявить плёнку, напечатать фотографии) и лист нулевого формата украсился моими фотографиями, где я стою в фойе и держу почетную грамоту или, где мне пожимает руку Крапивин. Там много чего ещё было, но, если быть честным, то в основном, газета была посвящена моему награждению. Интересно было читать про себя и, с другой стороны, как-то необычно. Я же, получается, участвую в оформлении стенгазеты, полностью посвящённой мне! Какие тут могут быть другие эмоции? Но атмосфера, что царила вокруг, позволила забыть все мои переживания. И я полностью отдался этому интересному занятию. Ну, что сказать - комсомольцы оторвались по полной программе. При этом, ни в одной заметке не было ни одного слова про то, что действительно происходило в поезде. Только общие фразы, как собственно и в самой почетной грамоте. Там вообще всё было расплывчато: "ЦК ВЛКСМ НАГРАЖДАЕТ НАСТОЯЩЕЙ ГРАМОТОЙ ... За проявленное мужество и личную отвагу ... в поддержании общественного порядка..." - в общем ничего конкретного. Но ребятам и этого было достаточно. Все с большим трепетом рассматривали алую атласную папку и находившуюся в ней грамоту. Про удостоверения никто не спрашивал и слава богу, что это было так! Даже не знаю, что было бы, если бы меня попросили показать ещё и их. Конечно же, всех интересовал памятный значок. Я, не долго думая, специально снял пиджак, чтобы люди могли подойти и посмотреть поближе, на награду. Так он и провисел на спинке стула, пока вся эта суета с подготовкой не закончилась. Потом был торжественный обед в столовой горкома. А дальше мои проводы на вокзал. Вот тут-то, Сергей Вадимович и начал звонить по всем, только ему известным, телефонным номерам, чтобы выбить мне место в поезде получше. Уже на вокзале я понял, что такое - эта, моя награда. В общем, почти Герой Советского Союза, только с маленькой буквы. Даже, в какой-то момент, пришла мысль снять значок и убрать подальше, чтобы не привлекать внимание. И я, даже, начал откручивать его с лацкана пиджака, но мне Крапивин, строго-настрого запретил это делать: - "Нельзя! Потому что грамота в сейфе лежит, пусть люди, хоть, по значку будут видеть настоящего героя!" - а мне и возразить было нечего. (Общим решением, я оставил папку с почётной грамотой Ерасылу, а он убрал её в сейф к Крапивину). Только усевшись в вагоне, на своё место, я смог расслабиться. Как оказалось, получать награду - это очень нервное дело! За окном был солнечный, хоть и осенний день, как раз погода для проводов. Тепло и, что для сентября необычно, солнечно. Очень солнечно. А уже зайдя в купе, мне стало как-то душно. Реакция организма, на суету? Что-то умотали меня, эти проводы и награждения. Да и вообще, вся эта московская беготня надоела. Не умеют москвичи всё делать спокойно. Постоянно куда-то спешат. Ладно, мне двое суток ехать - отдохну ещё. В два часа дня с минутами, поезд отправился от Курского вокзала, а я, под мерный перестук колёс и лёгкое покачивание вагона, задремал. Сытый желудок дал команду мозгу не сопротивляться желаниям и я потихоньку заснул. Спал до того момента, пока ко мне не подсел мой сосед алкоголик. Это было, где-то посреди отрезка пути между Рязанью и Воронежем - наш паровоз там водой заправлялся. Разбудил меня этот гад. Начал коньяк предлагать. Ну а я его послал подальше спросонья...