Страница 10 из 11
– Зря вы. Напьется ведь опять, – добродушно отозвался полицейский. – Садитесь в машину, отвезу вас в отель. И от лица Чехии приношу вам извинение за происшествие.
В машине молодой человек рассказал, как их спаситель ворвался в участок, нес что-то про запертых в клетке иностранцев и никак не мог угомониться. Ему, конечно, не поверили, но решили на всякий случай отправить патруль проверить.
Перед отелем полицейский снова извинился за своего нерадивого согражданина и пообещал постараться найти его и наказать парой суток отсидки в кутузке.
Друзья, уставшие, грязные и мокрые, вошли в двери отеля. По счастливой случайности на ресепшн никого не оказалось, и они тихо прошмыгнули в свои номера.
Саша, одетая в теплый махровый халат, стояла у окна. Она и Генри успели принять душ, и теперь он разливал в бокалы до сих пор нетронутое приветственное вино от отеля. Джо в это время уже крепко спала у себя в комнате.
– За наше спасение? – улыбнулся Генри и подал ей бокал.
– Мне что-то не хочется. – Саша выставила руку вперед, отказываясь принимать его. Клиффорд пожал плечами и поставил бокал обратно на столик.
– Сабантини так и не проявился?
Покровская посмотрела на экран телефона. Ни сообщения, ни звонка. Она покачала головой.
– Мишель точно влипла в какую-то историю и утянет нас за собой, – вздохнула Саша. Надо было взять номер телефона этого милого полицейского. Вдруг он смог бы нам помочь.
– Милого? – переспросил Генри.
Она перенесла взгляд с окна на него. Молодой человек улыбался, и Саша поняла, что он подтрунивает над ней. Клиффорд поставил свой бокал, подошел сзади и обнял, положив подбородок на плечо девушки. Она трепетно вздохнула и прикрыла глаза, наслаждаясь его близостью.
– Мишель… ах, Мишель…
– Саша, остановись. В первую очередь нам надо выспаться. А завтра все обсудим и придумаем что-нибудь.
– Ты как всегда прав.
Покровская еще раз посмотрела в окно. Прямо перед ней на противоположной стене здания висел огромный плакат – реклама Чешского Национального театра, точнее новой оперы, поставленной на его подмостках. На плакате на красном фоне был нарисован худощавый человек в черном развевающемся плаще и с накинутым на голову, полностью закрывающим лицо капюшоном. Надпись под ним гласила «Rande s Andělem Smrti».
6
Жуткий день, который Покровская провела в поисках подруги, другому человеку уже с самого утра приносил немало удовольствия и обещал быть прекрасным вплоть до вечера.
Невысокая, модно одетая девушка шла по мостовой и радовалась тому, что погода с каждым днем становится все лучше и лучше. Воздух, в отличие от того времени, когда она сюда приехала, стал намного теплее, и ресторанчики возле Влтавы стали приоткрывать свои летние веранды и террасы. Народ в них пока не засиживался – не все отваживались проводить много времени на улице. Зато вид на реку был бесподобный, и только из-за него стоило потерпеть маленькие неудобства в виде свежей дневной прохлады.
Прогулявшись по набережной, девушка зашла в ресторан. Ее тут знали и сразу предложили лучшее место возле окна с видом на красные крыши чарующего города и мост. Но в этот раз посетительница решила изменить себе и попросила накрыть на веранде. Один из официантов тотчас убежал готовить столик, а второй отправился за накидкой. Вскоре гостья, закутавшись в плед, с превеликим удовольствием принялась уплетать обед.
Девушка никуда не спешила – впервые за долгое время. То дело, ради которого она торчала здесь целых три месяца, как-то не клеилось, и сейчас можно было позволить себе чуть выдохнуть и разложить в голове мысли по полочкам. В эти дни она вела какую-то совсем уж одинокую жизнь, ни с кем не общалась, не заводила новых знакомств. И, как она смеялась в душе, никого не выводила из себя.
Этой девушкой, конечно же, была Мишель Ринальди. Как никогда спокойная, тихая и грустная, она, прикончив телятину с овощами, сидела за столиком, грела ладони о чашечку с кофе и периодически отпивала из нее маленькими глотками. Она глядела на Влтаву, на ее медленное течение и просто наслаждалась этим моментом. Ей было хорошо и спокойно – созерцать весеннюю Прагу. Кто-то сказал, что совсем скоро в городе зацветут магнолии и сакура, и она мечтала застать этот момент.
Впрочем, и уезжать ей некуда – ее больше никто не ждал. Нигде. Ни в какой стране. С мамой она не разговаривала, поэтому в Италию возвращаться не хотела. В Англии у нее больше не было жениха-виконта. Один только плюс, что теперь не нужно терпеть его противную сестрицу. В России… тут руки Мишель дрогнули, и чашка ударилась о блюдце. В России остались подруга-предательница и несносный майор, разбивший ей сердце. Ладно, пусть не разбивший, но все равно несносный, и общаться с ним Ринальди больше не собиралась. Так и выходило, что она теперь одна и никому больше не интересна.
Мишель передернулась. Не стоило больше возвращаться к этим мыслям. Она только-только перестала гонять их в голове. Девушка еще раз взглянула на реку и помотала головой. Чашка согрела ее руки, кофе – желудок, но уже ничто не могло отогреть ее сердце.
– Можно? – раздался приятный мужской голос.
Мишель повернула голову, увидела его обладателя и тяжко вздохнула, понимая, что теперь ее уединению пришел конец. Он, не дожидаясь разрешения, сел напротив, снял солнечные очки, положил их на стол и внимательно посмотрел на девушку. Улыбнулся одними уголками губ.
– Что вы здесь делаете, инспектор?
– Взял небольшой отпуск, захотел развеяться.
Мишель недоверчиво усмехнулась. Она не верила в такие совпадения.
– Как ты меня нашел?
– Откровенно скажу, заставила ты меня побегать с утра. Но благодаря моим гениальным способностям и половины дня не прошло, как я вижу тебя перед собой. И не жалко было денег на два шикарных отеля, чтобы в итоге поселиться в маленькой скромной четверке, где представителю закона моментально растрепали и где ты завтракаешь, и где обедаешь?
– Надеялась, что смогу сбить их с пути… Откуда мне было знать, что и тебя приплетут? Говори, зачем пришел.
– Скажем так… – Мужчина глубоко вздохнул. – Я посланник доброй воли.
– В каком смысле?
– В смысле, что они места себе не находят, Мишель. Не пора ли помириться?
– Этого не будет никогда, – ответила девушка безразличным тоном.
– Саша очень переживает. Думает, ты попала в неприятности или даже погибла.
– Не знаю, кто это, – покачала головой итальянка.
– Генри не находит себе места.
– Не слышала ни о каком Генри, – упрямилась Миша, теребя в руках чашку.
– А Джо…
– Кто это – Джо? Какой-то парень? Мне никогда не нравилось это имя…
Сабантини не выдержал и через стол схватил ее за запястье, а она испуганно замерла.
– Мишель. – Голос его наполнился теплотой и участием, от которых ее затошнило. – Они нужны тебе. А ты нужна им.
Ринальди выдернула руку из его хватки и впервые за эту встречу посмотрела ему прямо в глаза.
– Я. Не знаю. Никого. Из этих. Людей.
Она громко позвала официанта и все своим видом показывала, что общаться больше не намерена. Работник расторопно принес книжицу, и итальянка поспешно расплатилась.
– Может…
– Сабантини, хватит!.. – рявкнула она. – Я только привела себя в чувства, как появился ты и талдычишь о каких-то людях из моей прошлой жизни. Их больше нет, пойми. Для меня нет.
Тот тяжко вздохнул, глядя на нее, и покачал головой. Девушка сбросила плед и поднялась.
– Что намереваешься делать?
– О, я намерена проживать свою прекрасную жизнь вдали от различных нервотрепок и гнилых людей.
– Я не про глобальные планы, а вообще. Что хочешь делать сейчас?
– А… пройдусь по Праге. Очень уж мне нравится этот город. Все в нем прекрасно, особенно улица с магазинами европейских брендов неподалеку от Староместской площади. Пожалуй, загляну в один из них.
Он, не улыбаясь, продолжал смотреть на нее.