Страница 4 из 12
Через пару минут в комнату вплыла очень красивая женщина. Вся в черном, с бледной кожей и такими же черными длинными волнистыми волосами. Единственное яркое пятно на ней — алые пухлые губы. Я сразу подумала об одном очень известном фильме про семью страшилок. Даже начала крутиться в поисках девочки с двумя косичками и мрачным взглядом. Но, видимо, пока она не пришла, ее функцию выполнял Кевин.
— В чем дело, дорогой? — спросила вошедшая вампирша, посматривая на меня.
Я тоже не растерялась — таращилась на нее в ответ.
— Подожди, — ответил отец семейства, — дождемся остальных.
Если папа с мамой такие колоритные, то кто тогда остальные?
— Монстры? — поднял голову кот.
Но клянусь: он ничего не сказал.
— Я тоже твои мысли читаю?
— Сам в шоке, — взмахнул хвостом пушистый.
Я взялась за голову.
— И давайте все дружно и от души поприветствуем вселенскую грусть, — вопило что-то в моей черепной коробке.
— Заткнись, уйди, оставь меня, — вздыхала про себя.
Мысли кота мне не нравились. Там царил какой-то компот из трупов мышей и не только, еды, кошек и саркастических фраз.
Еще раз критически осмотрела комнату, стараясь отвлечься. Ремонт им и правда необходим, но для чего ведьма, пока непонятно. В моей голове ведьма — это та, кто вскакивает нагая на метлу и летит на шабаш. А ловя на себе внимательные взгляды красивого оборотня, я понимала, что раздеваться точно не готова.
В гостиную вошла еще одна женщина, точнее, с седыми, распущенными и торчащими во все стороны волосами. На голове несуразный платок. В платье вшиты нити с монетами и колокольчики. Пока она двигалась, я слышала в перезвоне классическую композицию Грига — «Танец троллей».
— Мама, — с ударением на второй слог встретил ее взрослый вампир, — присядь там, — указал он на кушетку напротив меня.
Старушенция медленно осмотрела все вокруг и, полностью проигнорировав замечание мужчины, плюхнулась вплотную ко мне.
Я повернула к ней голову. Она тоже не растерялась, прижалась ко мне и обнюхала мою шею.
Мамочки. Цивилизованные вампиры меня тут не сожрут, а эта сумасшедшая даже не подавится.
— Я Эланора, — прошамкала она, подавая мне костлявую руку.
— Маша, — пожала ее пальцы, робея.
— А я ведь тебя знаю.
Здрасти-мордасти. Давно не виделись. А точнее, вообще не виделись! Откуда ты меня знать можешь? В Аридии до этого момента я не бывала.
Неопределенно пожала плечами, стараясь унять дрожь в коленках.
Итак, с кем имею дело:
Глава семейства, владелец дома и просто красавец — Триаль де Цепеш. Каждый раз, как слышала его фамилию, кашляла, пытаясь скрыть нервное напряжение. Был у нас в Румынии один Цепеш. И ничем хорошим это не закончилось.
Его прекрасная пугающе прекрасная супруга — Анжелика.
Их незабываемые дети, которые решили проблему с ремонтом кардинально — вызвали демона, тьфу ты, ведьму, тьфу ты — меня то есть. По поводу ведьмы я еще спорить буду. Я, Мария Антонова, инженер-технолог. Бауманка, наука и все такое. А меня здесь все колдуньей кличат. Несолидно.
Вернемся к детям. Близнецы Форд и Норт, чьи повадки умиляли. А когда Триаль обмолвился, сколько им лет, я брызнула на ковер чаем, которым меня угощали. Тридцать! Этим мелким дьяволятам тридцать! Да они старше меня. Я тут что, как младенец?
Их прекрасная сестра Лидия, книжный червь, обитающая в библиотеке дома.
Мать Триаля Эланора — жуткая старушка с явными признаками сумасшествия. И Жофре де Руаль — брат Анжелики. Как мне объяснили, он вампир-эмпат. Но я все равно ничего не поняла.
«Пофиг, разберемся», — это мой девиз по жизни.
— Вот у тебя голова? Голова. Туда бы еще кусочек мозга, вообще бы цены не было. Пофиг ей, — верещал в моих мыслях кот.
— Ваш сарказм услышан, но не понят, — прищурилась, смотря на серого.
Ох, дождется. Отдам как начинку в пирог для оборотня.
— Маша, я пошутил, — прижался он ко мне и лапами закрыл глаза.
То-то же.
Пора, наверное, ясность какую-то внести. Клыки по челюсти расставить, или как там у вас, у вампиров, говорят.
Я громко свистнула, перекрывая досужие разговоры и сплетни обо мне.
— Хотелось бы понять, что случилось? — подняла бровь для устрашения и посмотрела на Триаля.
Он как будто растерялся.
— Деса ведьма, — заломил руки главный вампир, — вы иномирянка, и наши порядки для вас необычны.
Ага! Я упырей только в фильмах видела. И там они сияли, а еще были сентиментальными нежными плаксами. К суровой реальности в виде огромного семейства с проблемами в доме никто меня не готовил.
— Мы изучим ритуал, при помощи которого вас вызвали, а пока приглашаю побыть нашей гостьей, — он обвел рукой помещение.
В этот момент над камином что-то треснуло, и по стене поползла темная паутинка. Мы оба смотрели и провожали взглядом новую, только что образовавшийся разлом.
Встав и подойдя к нему, решилась спросить.
— Что там, говорите, у вас с ремонтом?
Он не обратил на на меня никакого внимания внимание, продолжая сверлить взглядом трещину.
— Да ничего, деса ведьма, — затараторил де Цепеш, — работы ведутся.
Ну, ведутся и ведутся. Я пожала плечами, решив не узнавать подробности. Мне сейчас важнее расспросить про мое возвращение домой. А еще найти Дашу.
— Раз уж я здесь задержусь, может, объясните, почему деса?
— А как у вас обращаются к мужчинам или женщинам? — прищурился Кевин.
Я вспомнила, как друзья называли меня и сестру. А там полный набор идиотских прозвищ для близняшек: Белка и Стрелка, однояйцевые, одинаковые. А уж как в наших молодежных кругах обращаются: «Эй, ты там» и «Давай, подруга, нужна помощь», — самое вежливое, что могу назвать. Отвечать как-то расхотелось.
Я исподлобья посмотрела на оборотня.
— Мужчина — дес, девушка — деса, — ответил он, словно прочитав мои мысли.
— Это ко всем относится? — спросила я и, видимо, не зря.
— Пф-ф-ф, нет, конечно, — влез в наш разговор вампир Жофре, — это только аристократы. — Он картинным жестом поправил свой пышный воротник. — Обычные люди — десай и десая. Вы аристократка?
Я задумалась. Наличие наследной квартиры в центре Москвы является признаком дворянства? В моем материальном мире точно. Еще мама смеялась, двигая старый письменный стол: «Только буржуа покупают мебель, девочки. Настоящие аристократы мебель наследуют». То-то мы дедушкин стол туда-сюда по паркету катаем.
А вот если по фактам, то что-то я не уверена. Ни манер, ни вкуса, ни тонкого душевного порыва оценить каждого по благородности, древности фамилии и породистости, словно лошадей, у меня не наблюдалось.