Страница 26 из 54
Интерлюдия 2
— Чтоб вы все тут подохли! — крикнула девочка, высунувшись из лодки.
Ребёнку не ответили. Мужчины, окружавшие лодку, сражались за свою жизнь. И дела у них шли не очень хорошо. Не такая уж и большая стая мелких белых обезьян уже потрепала людей. Безобидные с виду звери явно имели слишком высокие уровни, чтобы обычные люди могли им противостоять.
Девочку, прятавшуюся в лодке, распирало злорадство от осознания ситуации. А уж когда одному из пленивших её пиратов сломали ногу… Вой здоровяка, валявшегося на песке, был музыкой для ушей девочки.
И нет, девочка не была дурой, и вполне понимала, что, когда обезьяны закончат с мужичьём, её саму разорвут на куски. Она вообще на самом деле не была ребёнком. Зелье лишь на время трансформировало её тело. И это время должно было истечь со дня на день. И уж лучше, по её мнению, её сейчас разорвут звери, чем она вдруг снова станет взрослой, находясь в руках этих ублюдков. Так что ей совершенно не хотелось плакать или молить богов о спасении.
Да и был ли в этом смысл? Ведь что дали ей молитвы до сего дня?
Дефективный магический дар, из-за которого она так и не смогла начать нормальное обучение?
Другой странный дефект, из-за которого она не могла пользоваться Системой, и исправить врождённые недостатки, убивая монстров под защитой людей отца, как делали братья?
Войну, в которой она не смогла принять участие, из-за своих дефектов? Войну, в которой её семье может быть не хватило всего одной сильной колдуньи, чтобы если не победить, то хотя бы избежать полного уничтожения.
О, она молилась. Много кому молилась, доброму десятку богов. Молилась и её мать… И где она теперь? Мертва. А где её дочь, её последний ребёнок? Она одна, далеко от сожжённого дома. Выжившая, словно по чьей-то злой шутке, лишь благодаря своей бездарности. Зелье, сделавшее её моложе на десять лет и превратившее в ребёнка, могло оказать подобный эффект только на слабейшего человека, который вообще не имел магического дара и не пользовался даже Системой для усиления и развития. Никто не стал проверять, никому не могло даже прийти в голову, что последняя живая дочь ТАКОЙ семьи может быть столь убога. Так ей и удалось выдать себя за дочь служанки и избежать смерти. Но избежать смерти не значило получить свободу.
Её просто продали, как и многих других уцелевших слуг, рабов, их детей. А потом… Потом был шторм. Торговый корабль едва не рассыпался в щепки под натиском волн. И пока маг-погодник отчаянно пытался спасти судно, ударили пираты, чей погодник был куда лучше. Ударили, и умылись кровью, потому что все кроме погодника на их судне были хуже дерьма. Привыкли, что пойманные в управляемую бурю жертвы оказываются беспомощны, а то и вовсе сдаются без сопротивления.
В морском бою, от всего пиратского корабля уцелела одна лодка и несколько самых трусливых бандитов. И вот они каким-то чудом умудрились уйти из шторма, захватив один единственный трофей. Её.
Смешно. Девушке, временно превращённой в девочку, было смешно. Вся её жизнь выглядела чьё-то злобной и дурной шуткой. И сейчас эта шутка наконец должна была подойти к финалу. Обезьяны перебьют никчёмных пиратов, надеявшихся урвать хоть какие-то деньги от продажи мелкой тощей девчонки. А потом убьют и её. Печальный и жалкий конец. Но это лучше, чем остаться в руках работорговцев с Вольного Архипелага. И уж тем более лучше, чем оказаться в руках ВРАГА. Ведь есть шанс, что её узнают, когда эффект зелья кончится.
Вот только «шутка», похоже, не собиралась заканчиваться. Более того, новое издевательство судьбы было едва ли не хуже всех предыдущих.
На помощь пиратам бросилась непойми откуда взявшийся латник в необычных доспехах, совершенно нехарактерных как для архипелага, так и для континента.
«Такое разве что в Азонии можно встретить… вроде бы. Вроде так называется та страна на соседнем континенте, про которую я читала в книгах? Далеко же этот вояка забрался от родины, если так. С континента на континент обычно если и плавают, то наши, а от них сюда редко кто добирается,» — подумала девчонка, с обречённостью глядя, как неизвестный воин разбирается с обезьянами. Меч у него тоже был необычный — широкий прямой клинок с толстой гардой.
Два неуловимых для глаз девочки удара располовинили не смогли достать зверей, бросившихся врассыпную. Твари были быстры. Схватка стала неожиданно ожесточённой. Обезьяны, до этого игравшиеся со слабаками-пиратами, почуяли реальную угрозу. В ход пошли способности. Прыжки, крики, порождавшие звуковые волны, сосульки, которые обезьяны создавали из ничего и швыряли во врага. Но закованному в тяжёлые доспехи воину всё было нипочём.
Глаза и разум пленницы едва поспевали даже за самыми неспешными движениями в этом бою. Латник стал стальным призраком, чей размытый силуэт метался из стороны в сторону, обезьяны превратились в белые росчерки. Мелькающие образы сталкивались друг с другом, и белые росчерки раз за разом отскакивали от серого призрака. В ход пошёл щит, которым воин отправлял обезьян в полёт, раз за разом.
Больше всего страдали пираты. Двое попытались вмешаться и погибли — обезьяны вырвали одному кишки, другому оторвали голову. Трое получили удар звуковой волной и слегли на песок, истекая кровью из ушей. Правда, они невольно закрыли телами остальных от атаки, поглотив энергию звериной способности. Пленница отделалась лишь парой секунд глухоты и головной болью. Ещё одному сломали руку, а последний остававшийся на ногах получил в бедро сосульку, предназначавшуюся латнику.
Но в итоге воин приноровился. Очередной удар обезглавил одну из обезьян, вторая атака располовинила ещё одного зверя. А потом воин сделал широкий взмах, выпустив с клинка волну пламени. Ещё три обезьяны превратились в факелы, завизжали. В нос ударил мерзкий запах, но ни пираты, ни их пленница даже не поморщились. Остальные звери предпочли сбежать.
Тем временем, к лодке подошли ещё девушки, видимо подруги латника. И они были ещё более странными. Все слишком бледные. Одна, блондинка, была одета в строгое платье, как будто только что выпорхнула с бала. Другая, рыжая, вообще была одета как мужчина, и тащила на плече остроухую брюнетку, единственную в более-менее привычном наряде — коротком открытом платьишке. Пятая девушка с необычными розовыми волосами носила на себе что-то вроде рясы служителей некоторых религиозных культов, но держала в руках типичный магический посох, явно очень дорогой. Для разбирающегося человека «явно».