Я люблю!

Глава 10

Корсет поднял мою скромную грудь второго размера и визуально увеличил ее до троечки. Талия, напротив, уменьшилась и стала невероятно узкой и притягательной. Я помнила, как боролись женщины, мечтая избавиться от этих устройств пытки в прошлом мире, и знала о том, как пагубно корсеты влияют на внутренние органы. Но, во-первых, мама никогда не утягивала меня слишком туго, а во-вторых, тут они были с добавлением магии, и если что-то шло не так, веревка лопалась, высвобождая девушку из оков корсета и спасая ее жизнь.

Я всегда думала, что в мире, где за мужскую любовь бороться нет нужды, женщины будут безразличны к собственному внешнему виду. Какой смысл худеть, недоедать и ухаживать за собой, если тебя ждут те, кто любят любой? На деле все оказалось иначе. Конкуренция между собой женщин, обремененных властью, куда сильнее заставляла держать высокую планку и не заплывать жирком. Так что неправы все те, кто твердит, что женщина худеет для любимого. Она прежде всего делает это ради себя. Ради собственного самоутверждения. Я это все к тому, что без огромных животов и свисающих жировых складок, утягиваться себе во вред не приходилось. Носили корсеты девушки в свое удовольствие и из спортивного интереса в борьбе за звание самой красивой жены для любимых мужчин.

Шпильки, шикарные бальные платья и кружевное белье было в наличии. А какая девушка не желает быть красивой? Кто откажется выйти в свет на каблучках, в платье с пышной юбкой в пол и с декольте, в которое мужской взгляд так и прыгает. И вроде все прилично, без пошлости, да только чувствуешь себя сразу не просто женщиной, а настоящей королевой красоты.

Вот сегодня я и была такой. На свою первую свадьбу предпочла выбрать платье цвета шампань, с кружевным лифом. В волосы мне вплели нити с драгоценными камнями и цветы из кружев того же цвета, что и платье. Легкий макияж, шлейф чуть сладких цветочных духов и корзина с подношениями от рода невесты дополняли картинку.

Любуясь собой в отражении зеркала, я не могла перестать улыбаться. Неужели сегодня сбудется моя сокровенная женская мечта, и я выйду замуж за любимого мужчину? Почувствую себя настоящей победительницей, сумевшей реализоваться как женщина. Ведь только тут я поняла, насколько глупо лишь работать, пусть и занимаясь любимым делом.

— Ты красавица, — прозвучало от двери, в которую заглянул папа Унель. — Настоящая невеста. А кажется, что еще вчера я помогал тебе с бантиками.

— Ну, твое умение справляться с непослушными локонами не останется без дела. Слышала, что в трех коконах мальчишки, а в трех девочки. И значит, придется вспоминать, как пеленать, одевать, купать и, конечно, помогать быть принцессами маленьким растрепам, — усмехнулась я, подходя к нему.

— Если так смотреть, то да. Умения, натренированные на тебе, пригодятся нам всем. Я чего пришел, там уже встревоженный жених прибыл. Пора выходить, а то Черсон напоит его. Любит он тестировать настоящих мужчин. Мама ведь так и не позволила провернуть подобное на встрече при заключении договора. Все тревожилась, что это помешает подписанию, если он и его родные промахнутся с подписью не на той строчке.

— И я согласна с мамой. После свадьбы будете напиваться на общих семейных праздниках. А пока не стоит.

— Как хотите, девочки. Я к тебе пришел, как гонец с хорошими новостями. Мы вам выделяем домик в столице. Парочка ваших с Рольфом слуг уже там. Наводят порядок, готовят, чистят. Приходить будут один раз в день, чтобы вам не мешать.

— Спасибо, папочка, вы у меня самые лучшие. Сама я о подобном и не вспомнила, — я понимала, для чего нам столь неожиданно предоставили отдельное жилье. Румянец окрасил щеки, и я не посмела посмотреть в глаза папы.

— А вот стесняться не нужно! — подняв мою голову за подбородок, он понимающе улыбнулся. — И мы когда-то имели подобный разговор с родителями. И они желали для нас добра, позволив насладиться друг другом.

— Спасибо. Правда, спасибо, — несмело улыбнулась я.

— Адрес ты знаешь, полностью готова, значит, пойдем. Отдай мне корзину. Нечего тяжести таскать, если вокруг толпа мужиков со свободными руками.

Забрав мою ношу и подхватив меня под руку, он повел вниз. Там слегка нервничал мой жених, приехавший с родителями. Как ребенок, рожденный привычным путем, Рольф знал имя своего кровного родителя, хотя и называл отцами всех мужей своей семьи. В сам храм с нами они не поедут. Просто проводят и останутся отмечать союз двух сердец. Насколько мне известно, у них запланирован легкий ужин в доме Деверкон. Чувствую, все закончится веселой и дружной семейной попойкой на светский манер.

— Вот и наша красавица невеста! Как же тебе повезло, сынок, — воскликнула моя будущая свекровь. Здесь ее называли просто — второй мамой.

— Здравствуйте, рада вас всех видеть, — мои глаза сами нашли любимого. Ему невероятно шел сегодняшний строгий костюм цвета темной бронзы с жилеткой и сюртуком. Рубашка голубого оттенка неожиданно хорошо сочеталась с ним, как и шейный платок, заменявший тут галстуки.

— Это мы рады и прочее, прочее, прочее. Вам пора отправляться в храм и не тратить время на нас, на стариков, — усмехнулась женщина, и поцеловав меня в щеку, подтолкнула к своему сыну. — Все мы были молодыми. Разговоры разговаривать в таоке время я лично не желала.

— Мама! — возмутился Рольф и нахмурился.

— Ничего. Я уже взрослая девочка, — успокоила я жениха, полюбовавшись едва заметным румянцем на его щеках.

— И мы это знаем, милая, — мама обняла меня со спины, поцеловав в макушку. — Вам, и правда, пора. Главное, отвечайте на вопросы честно, не выдавая желаемое за действительное. Они поймут, если будете врать им. Такая у них особенность, понимать нас, пришедших заключать брак.

— Хорошо. Буду говорить правду и только правду, — пообещала я, оглядываясь на присутствующих. — Мы поедем. Не теряйте нас и не пейте слишком много. Помните о малышах, им нужны адекватные родители.

— Спасибо за то, что воспитали такую хорошую дочь, — официально поблагодарил Рольф моих родных, чем повеселил их, вызвав понимающие улыбки у всех наших родственников.

— Заботься о ней хорошо, и этим ты отблагодаришь нас сполна, — достойно, на мой скромный взгляд, ответил отец Гульворн.

Толпой нас проводили до экипажа, и даже помахали вслед.

— Прости маму, она, когда нервничает, всегда ведет себя слегка бойко, можно сказать, распущенно на язык.

— Ничего страшного она не сказала. Тебе незачем извиняться. Мне вот родители перед тем как я к вам спустилась, сообщили, что подготовили для нас дом, где никто тревожить не будет, пока мы сами этого не пожелаем.