Страница 63 из 69
Агония в моем теле ничто по сравнению с болью, которая извергается в моем сердце. Мой бедный Бэмби.
Я хромаю к ней, кровь капает из моего носа на бетон. Она замечает меня и останавливается как вкопанная. Каждый шаг — это агония, и на это уходит тысяча световых лет, но я, наконец, сокращаю расстояние между нами.
Я падаю перед ней на колени и тянусь к ее руке. — Я умоляю тебя не делать этого. Пожалуйста, Бэмби.
Миа смотрит на мое израненное и избитое тело огромными глазами. Затем она поднимает свой взгляд на мой. — Лаз?
Моя разбитая губа протестующе кричит, но я улыбаюсь ей. — Я так счастлив, что нашел тебя вовремя.
Мия касается моего лица, ее пальцы нежно скользят по моим синякам. — Что с тобой случилось? Где, черт возьми, ты был?
Я тяжело сглатываю, пытаясь отдышаться. — Это не имеет значения. Просто поклянись, что не пойдешь в эту больницу. Мы можем понять это, ты и я. Просто послушай, что я хочу сказать, я тебя умоляю.
Она и Риета обмениваются смущенными взглядами. — Хорошо, но проходить обследование во время беременности — это нормально. Если хочешь, я могу подождать до следующей недели, я думаю?
Я смотрю со здания на Мию. — Проверка?
— Пожалуйста, вставай, Лаз. Люди смотрят.
— Нет . Нет, пока ты не поклянешься, что не избавишься от нашего ребенка.
Глаза Мии становятся огромными, и она вырывает свои руки из моих. — Какого черта, Лаз? Ты исчезаешь на недели, а потом снова появляешься весь в бешенстве и весь в крови, потому что думаешь, что я собираюсь сделать аборт?
Я медленно поднимаюсь на ноги, надежда медленно расцветает в моей груди. —Ты . . . ты не?
— Нет! — Ярость пылает в ее щеках. — Думаешь, я бы сделала это, не поговорив сначала с тобой?
Я вздыхаю от облегчения, беру ее на руки и кружу. Мои ребра кричат в знак протеста, но мне все равно. Все, что я хочу, здесь, в моих руках. Миа и наш ребенок.
— Твои дяди — неважно. О, Бэмби, я думал, что опоздал. Я самый счастливый человек на земле.
— Действительно? Ты выглядишь как мясной фарш и пахнешь открытой канализацией, — отмечает Риета.
Миа берет мое лицо в ладони. — Мне сказали, что ты сбежал. Они сказали . . . Лаз, пожалуйста, отпусти меня, чтобы я могла поговорить с тобой.
Я осторожно ставлю Мию на ноги, и она внимательно меня изучает. —Ты был избит. Это рубашка, в которой ты был, когда исчез. Где ты был все это время?
— Это больше не имеет значения.
— Это важно для меня. Пожалуйста, скажи мне, что мои дяди не держат тебя в плену все это время.
Когда я не отвечаю, она начинает страдать. — Ты шутишь, что ли? Мне сказали, что ты сбежал.
— Я бы никогда не убежал от тебя. Все, о чем я думал все время, пока был взаперти, был ты.
Выражение лица Мии смягчается, но мгновение спустя она снова становится суровой.
— Ты думаешь, у меня амнезия только потому, что я беременна? Моя жизнь перевернулась до того, как ты пропал, и все из-за тебя, Ладзаро Розетти.
Черт, почему от того, что она так произносит мое полное имя, мой член твердеет?
— Сахарные таблетки. Проклятые сахарные таблетки . Я никогда не слышала о таком подвохе.
Я не могу не улыбаться ей, как дурак. Моя девочка еще борется. Я беру ее за обе руки, умоляюще глядя на нее. — Бэмби, я понимаю, что ты злишься на меня. После всего, что я сделал, я заслужил это, но, пожалуйста, позволь мне пойти туда с тобой.
— Почему я должна? — рявкает она.
— Потому что я хочу быть частью того, что произойдет дальше, всем своим черным и грязным сердцем.