Страница 87 из 115
— Сделаем всё, чтобы этого не допустить, — хмыкнул я, понимая, что вояка, чёрт возьми, прав, и ругать его за эпитет нельзя. — Сеньоры, прошу прощения за дезинформацию и поправляюсь. Это не молодецкая удаль. Просто то, что я должен там сделать, могу сделать только я. Или кто-то из их высочеств. Всё, без вариантов. Потому я лечу в любом случае, будут кривотолки или нет.
— Всё же лучше, чтобы прикрытие было. — А это Папа-летун, лихорадочно о чём-то думая и качая головой. — Я знаю двадцать вторую. Там раньше мой друг по училищу верховодил. Не могут они вот так, открыто, взять и на ту сторону перейти.
На такое оставалось лишь усмехнуться.
— Хуан, уверен, что столько мехов хватит? — А это наряжено думающий о своём сеньор Мухабаев.
— Для боя — нет, не хватит, — честно ответил я. — Я рассчитываю исключительно на психологический эффект. А вот тут должно получиться, ибо мы страшные. Опытные безбашенные марсиане, и отмороженный на всю голову я, верховный предводитель вашей банды. Мы постоянно их удивляем, только поэтому живы. И если прекратим удивлять — они перехватят инициативу и ударят на своих условиях. А вот тут, боюсь, мы уже потом ничего не сделаем — мы объективно слабее. Так что надо вновь рисковать. Ибо если получится — активируем свой самый-самый главный козырь. Достанем из рукава, так сказать. И тогда будет плевать, на сколько тысяч человек их больше. Игра стоит свеч.
— Тогда чего сидим? Пора готовиться! — а это пятьсот сорок второй, глава клановой пехоты… Той, что осталась после вояжа Сирены. Вру, там её много осталось, просто прибедняюсь.
Двадцать вторая эскадрилья вышла на связь через сорок шесть минут после нашего разговора. Долго, противник уже начал приходить в себя, и его команды, отданные войскам, занять ту или иную позицию, становились всё грамотнее и грамотнее. У нас осталась фора в полчаса, не более, потом их штаб опомнится, и нахрапом будет не взять, морально не задавить. И новости полковник озвучил приятные, хотя и не настолько, насколько мне бы хотелось.
— Сеньор стажёр Веласкес, всего двадцать три машины. Больше не успеваем. Будем клепать по десять штук в час, и слать вдогонку, но быстрее не успеем.
Из моей груди вырвался тяжёлый, но облегчённый вздох.
— Хорошо. Так и работаем. Высылайте машины, готовьте данные для передачи контроля.
— Всем внимание! Открытие шлюза! — это голос кого-то из техников. Внутри в бункере все экстренно облачились, у кого что было. Противоатомная створка, закрывающая нас от внешней среды, медленно поползла вверх. Очень медленно, ибо очень тяжёлая. Мы стояли перед нею, с оружием в руках, в скафах. Обиженная офицерами Снежка с гномиками (их не допустили до работы в городе, «ты здесь с НИМ нужнее, а мы, старые тётки, туда сами смотаемся»), пятнашки и дочери единорога — взял только тех, в ком абсолютно уверен. И пара девочек во главе с Сюзанной. Пара это девять человек, так, просто уточняю — их навязала уже Фрейя. А кроме нас человек тридцать в чёрных доспехах без опознавательных знаков, и несколько марсиан — пилотов мехов и инструкторов. Вся эта масса людей подалась вперёд и присела на колено. Ибо ворвавшийся в бункер поток кислого воздуха в первую секунду мог сбить с ног. Ну, что он кислый мы знали, но не чувствовали — на всех были средние скафы. Но вот волна прошла, давление выровнялось. Температура за пределами скафа восемьдесят шесть градусов — зона комфорта.
— Вперёд! — скомандовал глава клановых пехотинцев, он же пятьсот сорок второй. И бойцы сорвались с места и помчались, падая на пол и перекатами уходя под створку на ту сторону. Моя очередь — упал, боком, и покатился, орудуя руками и локтями, прижимая «Жало» к корпусу.
— Вперёд! Вперёд! Быстрее! — командовал пятьсот сорок второй. Я старался, но получалось хуже, причём и хуже пехотинцев, и хуже ангелов. Благо мне не бежать дальше в первых рядах, так что никто не заметил неумения. Выскочил на этой стороне, включил инфразрение — ибо свет тут не работал. И помчался в окружении своих далее, к лифтам. У лифтов собственные движки, так и задумано, чтобы можно было использовать во время катаклизмов.
Таких бункеров, как наш, но немного попроще (без командного центра) под дворцом немало. По данным Старика, дворец выдержал все удары, и все-все бункера целы. Но вот находились все в разных сторонах дворцового комплекса, и со своими старыми знакомыми, с кем брал дом Ортеги, а также другими клановыми, кого пока не знаю, или знаю не слишком близко, мы встретились аж на лётной палубе. Температура вокруг показывала уже плюс триста пятьдесят, доспех пока жар держал, но внутри телу было… Мягко говоря потно. Ничего, давление двадцать атмосфер, и продолжает падать — роботы и техники Старика дворец чинят. Скоро всё придёт в норму. А пока мы, распределив обязанности, кто куда садится, помчались каждый к своему причальному стакану. Двадцать три беспилотника — капля в море, но шансы выжить нашим Птицам эти малыши добавляют. Протопало четыре меха — грузятся в самую дальнюю машину. Бегу по аппарели, забыв про всё, вспоминаю молитвы. Наконец, я внутри. Десантное кресло, фиксатор оружия, фиксатор головы и тела — при очень жёстком манёвре шея может сломаться, несмотря на фиксаторы шлема. Аппарель поднимается. Вибрация по корпусу — конвертоплан включил лопасти, прогревает движок, разогревает систему жизнеобеспечения. За стаканом причальной палубы не наблюдаю — уже достаточно видел картинок старта из салона. Вместо этого направлением зрачка активировал сигнал, который сейчас ловит каждый утюг на планете. Мышонок, вся такая красивая и накрашенная на элементарной базе того, что можно сделать тут, в бункере. Впалые щёки, усталый взгляд и растрёпанные волосы только придают искренности.