Страница 4 из 14
Глава первая. Две недели назад
Я балансировала на лестнице, расшатанной годами исправной службы, одновременно совершая три волевых усилия: держаться самой, держать кривую стопку книг, которую по закону подлости необходимо было убрать на самую-самую дальнюю полку стеллажа, и не разразиться громким чихом от махрового слоя пыли.
Дед вообще знаком с концепцией уборки?
Или планирует просто подождать еще годок-другой и снять с верхней полки коврик для ног?
«Кхх! Кхх!» — отчаянно стонала проржавевшими сочленениями недовольная лестница. Стопка трудов философа древности пыталась вырваться из рук и разлететься, аки стайка психованных голубей при виде прошмыгнувшего на чердак кота. Вдобавок ко всему мой центр равновесия стремительно мигал красными лампочками, свидетельствовавшими о перегрузке.
И именно в этот, крайне неудачный для посещения, момент колокольчик над входной дверью в магазинчик призывно тренькнул, извещая о приходе покупателя.
Ну да! А когда ж еще?
Уж явно не в те два часа, с восьми до десяти утра, когда я сидела в гордом одиночестве и зевала с риском вывиха челюсти. И уж, конечно, не в тот момент, когда я бесцельно болталась по залу в поисках чего-то, что поможет убить время. И уж точно загадочный посетитель не догадался заявиться в ту секунду, когда жажда немедленной деятельности заприметила тележку с новым поступлением книг и погнала меня в кладовку за расшатанной стремянкой.
«Динь!» — радостно пропел звонок на стойке, взывая к продавцу, ко мне то есть.
— Одну минуту! — крикнула я, демонстрируя чудеса эквилибристики на расшатанной стремянке.
Такое чувство, что фолианты знали: на второй ряд и верхнюю полку стеллажа книги приходят умирать в забвении и пыли, поэтому сейчас так отчаянно сопротивлялись. По ощущениям, каждая из книг отрастила парочку невидимых конечностей и теперь решительно упиралась во все подряд.
Но моему упрямству могло позавидовать даже самое несговорчивое вьючное животное. Я пыхтела, кипела от злости и мысленно крыла упертые фолианты неприличными словами, но попыток не бросала.
«Динь-динь-динь!» — клиентка настойчиво требовала моего внимания.
— Не тревожьтесь, я сейчас подойду! — «доброжелательно» рявкнула в ответ, стараясь не обращать внимания на то, что:
а) книги продолжали артачиться;
б) в носу свербело;
в) лестница ходила ходуном.
«Ди-и-и-инь!!!» — зашелся несчастный звоночек в истерике.
— Слышала! Не глухая! — вконец непочтительно огрызнулась и уловила тяжелую поступь шагов, свидетельствующую, что терпением неизвестная клиентка не отличается.
Нет, ну что — так сложно подождать пару минут?
Никуда не сбежит от тебя очередной иронический детектив «Зеленое танго с одноногим носорогом»! Или неизвестная дамочка всерьез опасается, что я тут коварно прячу переиздание нашумевшей академки «Адептка Риате в объятьях ректора Тьера», чтобы потом тайком поливать страницы слезами, сопереживая непростой судьбе героев?
Во-первых, я выше этого!
Во-вторых, предпочитаю взрослую литературу, наполненную глубинным поиском смысла бытия.
А в-третьих…
В-третьих, (чего уж притворяться?) книгу я прочитала и облила слезами аж три дня назад, когда свежий, только-только из типографии, томик доставили деду в магазин.
И вот загадка: сагу «Адептка Риате в объятьях ректора Тьера» я перечитывала уже раза четыре, но всякий раз пробивало, как в первый!
Магия.
Не иначе.
— Ну, давай! — сердито шипела я. — Впихивайся уже.
Злость и грубая сила решили исход дела в мою пользу, и недовольная жизнью в целом и мной в частности стопка таки встала куда следовало.
Мысленно возликовав, я услышала отрезвляюще-деловое покашливание, резко повернула голову на звук, узрела в проходе высокого мужчину и… потеряла точку контакта со стремянкой.
Внеплановый полет с лестницы проходил под бойкий аккомпанемент дождя по стеклу, мое истеричное «Иии!» и взмахи руками. Причем конечности выписывали такие восьмерки, что посрамили бы любого проповедника в священном экстазе или бедолагу с оголенным проводом в руках.
Ощутив мгновение свободного падения, инстинкт самосохранения вспомнил долгую эволюцию от макак к прямоходящим и откатил настройки до заводского уровня.
Шустрой обезьянкой я вцепилась в плечи так внезапно нагрянувшего в книжный рай мужчины. Сраженный красотой прыжка и силой тяжести, тот с изумленным кхеканьем инстинктивно подхватил дурную девицу, непроизвольно попятился, запнулся, и мы таки рухнули на пол.
Лежим.
Осознаем.
Пялимся.
— Ох… — я первая пришла в себя и с кряхтением приняла коленно-локтевую позу, да так и замерла.
Пока я раздумывала, что все же будет более уместно: оседлать неизвестного или откатиться в сторону, а посетитель с болезненной гримасой щупал затылок, лестница решила присоединиться к нам.
Зловеще гремя, как непокорный железный зверь из страшной сказки, мстительная стремянка начала заваливаться, держа на прицеле мой хребет.
— Чтоб тебя!.. — выдохнул сквозь стиснутые зубы мужчина и резко перевернулся, легко подмяв незадачливую продавщицу книжного магазинчика под свою массивную тушу.
«Бах!» — лестница с радостью огрела горе-спасителя по спине, с довольным грохотом рухнула на пол, и вновь воцарилась тишина.
Все еще лежим.
По-прежнему осознаем.
Все так же пялимся.
Побитый герой скользит по моему лицу взглядом темных, практически черных глаз с такой сосредоточенностью, словно мысленно делает карандашный набросок для плаката «Пропала без вести».
Я тоже не осталась равнодушной. С подчеркнутым интересом разглядываю короткий ежик, хмурую складку на переносице, тяжелую нижнюю челюсть упрямца.
О, Предки! На кой вы дали ему такую мощную шею и невероятно широкие плечи? Это же не спина, а настоящий щит от неприятностей. От стремянки — так точно!
— Габриэль, — внезапно представился мужчина, нависая сверху.
— Фелисити.
Ну, вот и познакомились.
Лежим дальше.
Осознаем случившееся.
Пялимся.
— А вы вставать собираетесь? — робко уточнила я, елозя под могучим телом.
— Думаю, в альтернативной версии Вселенной я уже поднялся, помог вам отряхнуть платье, и мы посмеялись над случившимся.
— А в этой?
— А в этой… — мужчина запнулся, имитируя задумчивость, и убил своей откровенностью: — Я подумываю о том, чтобы встать, задрать ваше платье и… Насчет посмеяться — точно нет, но гарантирую: нам будет хорошо.
Я округлила глаза.
Я открыла рот.
Я возмущенно выпалила:
— Вокруг же книги!