Страница 9 из 17
Что лучше, прожить жизнь в неведении, а потом в один момент всего лишиться, стать кормом для злобной сущности, противника всего живого? Или узнать правду, взвалить на себя тяжкое бремя и сражаться? Это ведь будет трагичный путь. Победить почти нет шансов. Будут ранения, боль, страдания, потери, ощущение сломленности и безнадеги.
С маленьким, микроскопическим шансом, что не зря, что жертвы не будут напрасны.
Вот какой выбор я мог предложить. Для меня он очевиден, но мне нужны добровольцы, силой тащить Петра в войну не собираюсь. Я видел, как ломаются опытные воины. Что взять с семнадцатилетнего парня?
— Борис Дмитриевич не сильно рассердился, что я с работой его кинул? — сменил я тему.
— Да не, — отмер Петр, — Я же говорил. Твоя должность проклята, — вымученно улыбнулся он. — Никто долго не задерживается.
— Блин, стыдно-то как.
— Серьезно? — с удивлением посмотрел на меня Петр.
У меня стала закрадываться мысль, что он меня в непогрешимые мудрецы записал. Которому чужды обычные человеческие эмоции и переживания.
— Что тебя удивляет? Он меня на работу взял, денег на подъем дал, доверие оказал. А я подвёл.
— Так не по своей же воле, — возразил Петр.
— И что? Или хочешь сказать, что это достаточное оправдание, чтобы слово не держать?
Петр открыл рот и закрыл. Снова отвернулся. Губы плотно сжал и вспотевшие ладони о штаны вытер. Ну да, спросить, откуда такая щепетильность, — это значит перейти к теме, а кто я такой. Чего он избегает.
— Дядь Боря всё понимает, — сказал Петя, не смотря на меня.
— Да и я понимаю, что он понимает. Надо будет потом его как-нибудь отблагодарить.
— А тебя-то в ученики возьмут?
— Спроси у Аристарха Павловича. Крутит меня, ничего конкретного не говорит.
— Так ты полон противоречий, а на его должности осторожность надо соблюдать. — оживился он, переключившись на понятную ему тему.
— Осторожность? — подался я вперед. — Слушай, Петя. У тебя время ещё есть? Расскажи мне, что за осторожность? Перед кем? Что за сложности-то такие?
— Так это… — задумался он. — Рассказывал же вроде, не?
— В общих чертах, и не всё. Я так и не понял до конца.
— Все целители аристократам служат, — ответил парень. — Аристарх Павлович не исключение. Но у него договор с князем, об этом все знают. Или не все… — он снова задумался. — Этот договор ещё моя бабка заключила. Что здесь целителей готовят и обучают, аристократов лечат, высокий уровень держат. Но при этом и простому люду помогают. Не знаю, в курсе ты или нет, но другого подобного места нет. Если заболел — так к обычному врачу иди, за деньги.
— Это понятно, но неясно, почему он так меня принимать не хочет?
— Из-за нейтралитета. Раз сказал, что лечишь всех, так и лечи. Никаким родам не благоволи. В политических интригах не участвуй. Ни чью сторону не принимай. Ты представляешь, какое влияние у лучшего целителя столицы? — Петр перешёл на шёпот. — Я подробностей не знаю, но сдаётся мне, человек его уровня много чего может сделать. В общем, сложно это всё. Если как-то себя не так повести, так князь мигом вольницу придавит.
— Угу, стало немного понятнее… — настала моя очередь задуматься.
Это и так-то понятно было, но я хотел деталей, подробностей. А то общая картина никак не хотела в моей голове складываться.
— К тебе подходил кто? — задал я последний вопрос, который меня волновал.
— Черепки? — догадался Петр. — Нет. Затаились. Не знаю, что там у них. Думаешь, будут проблемы?
— Обязательно, — уверенно кивнул я. — Поэтому, Петр, мой тебе совет. Если не хочешь неприятностей, держись от меня подальше.
На это Петр с обидой посмотрел, губы поджал.
— Уж сам разберусь, — ответил он резко и встал, — Выздоравливай давай. А насчёт дядь Бори — стань новой звездой целительства. Он потом будет рассказывать, что такой уважаемый человек у него посудомойщиком работал. Хорошая байка получится. Вот и отблагодаришь.
— Обязательно, — усмехнулся я. — Обязательно стану звездой.
Которая со всей яростью обрушится на армию мертвых, когда она начнёт своё шествие.
А если повезет, то и раньше обрушусь.