Страница 56 из 116
Путешествие вышло немного утомительным и всё из-за Солы. Девочка любознательна до крайности и засыпала меня всевозможными вопросами о моей прошлой и настоящей жизни. Ее интересовало абсолютно всё: выжившие зотэрианцы и Хоги, люди с планеты Терра, чем отличаются Хоги с Нариха от наших, как выглядит Новый Зот, какие там животные и растения, и многое-многое другое. Ее интересовало практически всё, и она с милой улыбкой требовала от меня полного отчета.
Пытаясь наладить с ней дружеский контакт, я шел на уступки и болтал без умолку, прерываясь только на сон и еду. Сама же Сола на мои вопросы больше отмалчивалась, загадочно улыбалась и отводила глаза. Но один раз мне всё-таки удалось ее разговорить, и этого одного раза хватило на то, чтобы понять, какое сокровище сидит сейчас рядом со мною в соседнем кресле.
Я тогда сделал ей небольшой комплимент:
— Твои глаза они такие необычные, и их цвет... тебе очень идет.
Сола посмотрела на меня с сомнением.
— Ты так думаешь? А вот Рос и Нут всё время дразнятся и говорят, что я уродина.
Я засмеялся и сказал сквозь смех:
— Нет, Сола, что ты! Ты очень красивая, и твои глаза прибавляют тебе загадочности… и эти мальчишки, они просто завидуют тебе! Вот поверь мне.
Она улыбнулась и как-то совсем уж по-женски стрельнула глазками.
— Тоже так думаю. Ведь Хирмепрастиктс меня взял в свои ученики, а не их.
Я многозначительно кивнул соглашаясь.
— И как это? Обучаться у Ханки? — спросил я с замиранием сердца.
Девочка дернулась и застыла в кресле, уставившись в одну точку. Я от досады прикусил язык, вот же… Видимо, для нее это запретная тема, а тут я со своими расспросами. Но промолчав какое-то время, она тихо произнесла:
— Раньше у меня были нормальные глаза, как у всех. Они изменились после того, как Хирмепрастиктс окунул меня в чашу с какой-то жижей, и у меня после этого на спине появился знак.
— Что за знак? — спросил я с плохо скрываемым интересом.
Сола молча расстегнула клапаны комбинезона и, совершенно не стесняясь, приспустила его на бедра.
— Вот! — повернулась она спиной, приподняв волосы на затылке.
От увиденного я обомлел. Всю спину Солы покрывал цветной замысловатый узор. Он начинался на шее, растекался по плечам, сужался между лопаток и стекал как ручеек к пояснице, охватывая талию.
— Это было больно, но я не плакала, терпела, — застегивая комбинезон, она шмыгнула носом. — Хирмепрастиктс хвалил меня и жалел, говорил, что я настоящая дочь своего народа, а потом… потом я стала видеть и слышать то, что было недоступно другим из наших.
Справившись с застежками, она развернулась ко мне. Смотрела серьезно без улыбки.
— Я могу рассказать больше, если тебе интересно, конечно, и нескучно это слушать.
Медленно кивнув, я весь превратился в слух.
— Что ты знаешь о нитях судьбы? — спросила она, заглядывая мне в глаза.
— Почти ничего, — честно ответил я. — Мор, наверное, тебе ответит на этот вопрос лучше или может Ефрия…
— Я понимаю, о чём ты, но это не совсем то, — перебила она, махнув рукой.
Вдруг я поймал себя на мысли, что сейчас вижу перед собою не сидящего в кресле ребенка, а скорее настоящую зрелую зотэрианку, такую же мудрую и всезнающую, как Виза и ее подруги.
— Этой тайной владеют только мои родители и еще Кай, но я расскажу и тебе, он мне разрешил.
Ее лицо стало совсем взрослым, и она заговорила без тени улыбки:
— Вся вселенная состоит из связанных между собой нитей, и каждое действие, каждый выбор заставляет эти нити резонировать и определять будущее. Пока я только вижу и слышу некоторые из них, но Хирмепрастиктс сказал мне так, что по мере того как я буду взрослеть, мой дар тоже станет расти, и я наконец-то смогу сплетать эти нити так же, как это делает он и другие Ханки.
Я пораженно молчал не в силах вымолвить и слова. Наконец совладав с собой, спросил:
— И как это работает? Вот ты видишь эти нити, чувствуешь, как они резонируют, и что? Ты видишь будущее?
— Нет, что ты! Но бывают моменты, когда я начинаю чувствовать их вибрацию, и тогда я могу предвидеть, что мне скажет мама за пару мгновений до того, как она зайдет ко мне в комнату.
Вот так вот мы тогда и поговорили…
— Нам надо облететь Грэк, — Сола прервала мои воспоминания, указывая рукой на красный шар планеты. — Наша база там, с той стороны.
Тут искин «Поисковика» начал выдавать поток информации касаемо этого Грэка. Не планета, а сплошной вулкан какой-то! Куда ни глянь, везде реки и моря из раскалённой лавы и какая-то запредельная вулканическая активность. Настоящая преисподняя! Да уж, лучшего места для секретной базы и не найти…
— Нам туда.
Я присмотрелся к месту, на которое указывала мне Сола.
Небольшое плато километр на полтора, окруженное со всех сторон скалами.
— Садись ровно по центру.
Я с сомнением посмотрел на девочку. Она в нетерпении махнула рукой.
— Садись, не бойся! А иначе мы не сможем связаться с искином базы.
Сесть-то можно, но вот только искин «Поисковика» вдруг запротестовал, крича на всю кабину, что это крайне опасно и может привести к летальным повреждениям корабля.
Делать нечего. Взял управление на себя и завис над плато.
— Садись! — настойчиво потребовала Сола.
Вот же настырная девчонка!
Посадочные опоры осторожно коснулись раскаленного грунта, и в кабине тут же послышался приятный женский голос:
— Искин базы «Грэм» приветствует вас! Назовите кодовое слово.
— Сола! — тут же выкрикнула девочка.
— Принято! Заглушите двигатели и соедините меня с вашим искином.
Я дал соответствующие команды нашему искину. С минуту ничего не происходило, затем участок плато под нами плавно пошел вниз.
Ничего себе лифт!
Я успел заметить, что вниз ушло не всё плато, а только тот небольшой участок, на котором стоял наш «Поисковик».
В темноте просматривались очертания внушительного ангара. Откуда-то сверху об корпус Поисковика лязгнули гигантские захваты, и наш кораблик понесло в сторону как какую-то пушинку. Еще через несколько секунд нас аккуратно поставили на плиты пола.
Вспыхнул яркий свет, и от сердца отлегло. В углу ангара стоял мой целый и невредимый «Гарун».
— Нам надо поспешить! — Сола шустро сползла с кресла и метнулась к уже опустившемуся трапу.
Чтобы не отставать, я поспешно последовал за ней.
Судя по тому, что наши шлемы до сих пор еще у нас на головах, атмосферой тут не пахнет. Но для нас в наших скафандрах это не помеха.