Страница 76 из 106
Сначала из автобуса выбралась вся эта непонятная публика и, на удивление, довольно быстро и организованно построилась в три шеренги.
Перед ними стояли три очень высоких и мускулистых парня, наряженные как будто только что после пляжа в темные очки, шорты и майки!
О чём они там говорили, не было слышно, но очень скоро все начали делиться на группы и куда-то убегать.
Девушка, как и обещала, махнула рукой, и ученые тоже стали пробираться на выход.
Странный какой-то этот санаторий!
Вроде и коттеджи первоклассные, и ухоженная территория, и в воздухе пахнет морем и цветами, а всё равно — неуловимо отдает казармой и режимной территорией, уж кому, как не Сергею Пантелеевичу, приходилось часто отдыхать в таких вот особенных местах. Он думал, что таких уж и не осталось в современной России, ан нет! Прямо повеяло чем-то ностальгическим, родным, советским!
— Уважаемые ученые и инженеры! Поздравляем вас с прибытием в наш прекрасный санаторий! — сказал огромный здоровяк, стоявший по центру этой троицы. — Сейчас вас отведут в ваши коттеджи, там вы пройдете необходимое собеседование, после чего…
— Простите, а с кем имею честь… — Мария Ксенофонтовна недовольно поджала губы.
А этот парень ничего, с юмором! Совсем не обиделся на подколки весельчака осетина Теймураза Бароева и направил всех расселяться по коттеджам в сопровождении двух его компаньонов.
— Так, кому коттедж номер семь, прошу за мной! — атлет, который помоложе, поднял перевитую мышцами руку и указал направление.
Все дружно двинулись за ним и уже очень скоро входили в фойе очень удобного и комфортабельного коттеджа.
— Прошу вас, рассаживайтесь, где вам будет удобно!
Он указал рукой на диваны и кресла каких-то просто циклопических размеров.
— А можно я постою, насиделась уже в дороге! — Мария Ксенофонтовна, наконец, поставила свою корзину на пол и выжидательно уставилась на распорядителя.
— Можно! — кивнул тот. — Но я бы на вашем месте всё-таки присел.
— Ничего, я постою.
Он кивнул ей и, указывая рукой куда-то рядом с собой, сказал:
— Разрешите представить вам Атами Декара!
Воздух рядом с ним колыхнулся, и прямо из пустоты стремительно стали проявляться черты просто гигантского человекоподобного существа.
От неожиданности и накатившего волнения у профессора Ильина сперло дыхание, и стало нечем дышать.
— Приветствую! — по-русски произнесло существо, и все тут же услышали звук падающего тела.
Лучше бы Марии Ксенофонтовне всё-таки было присесть.
Сергей Пантелеевич часто вспоминал тот самый первый день, как они прибыли в это удивительное место. Как первый раз увидели удивительного Атами, так похожего своими движениями и повадками на обычного человека. И если бы не его трехметровый рост и тот неизвестный материал, из которого он был сотворен, то его легко можно было бы принять за крепкого, атлетически сложенного парня.
Невероятно! Это инопланетяне!
«Самые что ни на есть настоящие инопланетяне, которые вошли в союз с нашим правительством, и сейчас делятся с нами бесценной информацией и знаниями. Да это же… это… — Сергей Пантелеевич просто не находил слов и был безмерно благодарен судьбе за то, что именно его выбрали в эту группу ученых и инженеров, которым выпала такая завидная честь. — И эта троица странная, которая нас встречала в первый день! Какие-то все огромные, мускулистые и, что примечательно — в темных очках, которые они не снимали даже в помещении. Но бьюсь об заклад — это люди! Обороты речи, какие-то человеческие ужимки, юмор, в конце концов!»
На второй день пребывания в этом необычном санатории, когда страсти от полученной информации немного улеглись, всех собрали в каком-то подземном убежище, которое местные так и называли бункером. Там-то как раз все и увидели настоящего живого инопланетянина, не киборга, как Атами Декар, а самого что ни на есть живого…
Профессор Ильин будто вновь и вновь переживал первые незабываемые впечатления: «Господи… я всегда верил, что они существуют, всегда… господи! Эти синие глаза, они проникали прямо в душу… А телепортационные врата, из которых он вышел, это было выше нашего понимания — фантастика какая-то! Остаток дня нас тестировали, помещали в какие-то капсулы, усыпляли, потом мы беседовали с Паном Директором, заполняли какие-то формуляры и, в конце концов, нас разделили на две разные группы — инженеров отдельно, а нас ученых — отдельно. Пан Директор предупредил, чтобы мы с вечера не ужинали, а наутро даже воды не пили, иначе мы не сможем получить то, без чего передача нам знаний будет невозможна. Стоит ли говорить о том, что мы не только к еде, мы даже на кухню зайти боялись, мало ли чего!»
Утром появился Пан Директор и собственноручно положил каждому в рот по большой черной жемчужине, проследив за тем, чтобы все ее обязательно проглотили. Затем он провел подробный инструктаж, объяснив, что это такое, назвав жемчужину бриалом, и как поступать, когда в голове послышатся голоса.
Голоса, к слову сказать, появились на следующий день и, строго следуя инструкции, установленной паном директором, Сергей Пантелеевич смог произвести первичную настройку своего бриала и выбрать голос, удивительно похожий на голос его Лизоньки, безвременно покинувшей его в этом мире в прошлом году. Он назвал бриал ее именем, и теперь его Лизонька всегда была с ним. Это было так трогательно, что он не удержался и украдкой пустил слезу.
Очень скоро этот бриал стал проявлять себя во всей красе!
Перед глазами Сергея Пантелеевича сначала раскрылся интерфейс, о котором всех предупреждал Пан Директор, и который вопреки всем ожиданиям совсем не мешал зрению, а затем откуда-то появились легко читаемые и почему-то очень понятные зотэрианские иероглифы. Всё это мельтешение перед глазами совсем не мешало и проявлялось четче только тогда, когда он сам этого хотел или мысленно просил об этом Лизоньку.
Теперь профессор Ильин стал легко запоминать огромный объем информации, намного быстрее соображать, в теле появилась давно забытая легкость, незаметно перестали болеть суставы, он далеко забросил все лекарства, без которых не мог обойтись уже последние пятнадцать лет. Мир, окружающий Сергея Пантелеевича, изменился до неузнаваемости!
Еще через два дня зотэрианцы — так звали расу инопланетян, приступили к передаче знаний так необходимых для дальнейшего развития человечества.