Страница 39 из 72
19.
Хьюго решил вздремнуть после бессонной ночи, и Анри, чтобы не мешать ему, вышел из комнаты. Он хотел пойти в город или прогуляться до гавани, подумать на ходу – так ему всегда было легче собраться с мыслями. Но внезапно чья-то рука ухватила его за сюрко и затащила за угол. Анри едва устоял на ногах – не потому, что рывок оказался сильным, а от неожиданности.
Портчестерский замок по размерам был гораздо меньше Уинчестерского. Да что там, он уступал даже Грейстоку. Однако в нем легко можно было заблудиться из-за огромного количества бесконечных коридоров, которые разветвлялись, сворачивали в самых неожиданных направлениях, оканчивались лестницами или тупиками. А уж сколько в замке было всевозможных темных закоулков, ниш и прочих загадочных помещений! А еще – несмотря на большое количество народу, заполнившего замок в эти дни – в коридорах почти всегда было пустынно.
Анри шел к лестнице по коридору, который, вроде бы, успел хорошо изучить, однако за углом оказалась незнакомая ему комната-ниша, полускрытая стеной так, что мимо нее легко можно было пройти и не заметить. Мэрион, прижавшись к стене, сделала ему знак: идите за мной!
Узкий проход привел их к винтовой лестнице. Несколько витков спирали – и они оказались на галерее, с которой открывался вид на крепостной ров.
- Здесь нас никто не услышит, - Мэрион оглянулась по сторонам. – Что он сказал вам? И что вы сказали ему?
Анри молчал, облокотившись на каменное ограждение.
Хьюго высказал вслух то, о чем мучительно думал он сам. Разумеется, Мэрион не виновата в том, что у нее такой отец. Но если то, в чем подозревал его Анри, было правдой, это навсегда встало бы между ними. Даже если бы вдруг она смогла полюбить его. Породниться с виновником смерти матери? Он не представлял себе этого.
- Де Даньер, говорите же! – потребовала Мэрион. – Вы не заметили? Ветер стихает. Возможно, уже завтра или послезавтра мы отправимся в Нормандию.
Но что он мог ей сказать? Даже если знать наверняка, что именно Беннет сделал тот донос, как рассказать такое девушке об ее отце? Или о том, что именно он хотел его убить? Но Мэрион поняла его без слов.
- Если ваши соображения о чести и благородстве не позволяют дурно отзываться о моем отце, оставьте это. Мой отец ужасный человек. Я многое о нем знаю – от матери, от слуг. Мое отношение к нему уже ничем не изменить. Я ненавижу его. Поэтому говорите.
- Хорошо… Мэрион, - сдался Анри. – Слушайте. Но бог видит, как бы мне не хотелось этого делать.
Он рассказал обо все, что узнал от отца, включая исчезновение графа де Фортени. О том, как Беннет разговаривал с Готертом накануне отъезда из Уинчестера. О ночном происшествии. В заключение пересказал последний разговор между ними.
- Я не знаю, Мэрион, правда ли это – о том, что именно ваш отец сделал тот донос. И не знаю, как это выяснить. Но если связать все воедино, то…
- Вы правы… Анри, - по ее лицу текли слезы. – Но я попробую попросить помощи у герцогини Алиеноры. Чтобы выяснить это. Она уже помогла, и…
- Она помогла мне, Мэрион. Ради моего отца. Вы тогда сказали…
- Я помню, - покраснела она. – Простите, это было грубо и оскорбительно. Я поняла, что вы хотели сказать. Что мне она помогать не стала бы. Но ведь я попрошу помощи не для себя. Разумеется, ей не за что любить меня. Но, может, она сделает это для вас?
- Может быть, - горько усмехнулся Анри. – Но зачем вам помогать мне?
Мэрион молчала, пристально разглядывая что-то в глубине рва. Анри, вдохнув поглубже, как будто собирался нырнуть в воду, достал из сумы два браслета. Глаза Мэрион широко раскрылись от изумления.
- Вы нашли вора?
- Нет. Это я украл их. Из купальни. Послушайте, Мэрион, разве вы не чувствуете разницы, какая вы, когда они у вас на руках и когда нет? Наверняка вы знаете, как вас прозвали?
- Ледяная роза? Конечно. Мне трудно объяснить, но… Я привыкла к ним и чувствую себя без них… как будто не одета. Отец привез их почти полтора года назад. Мы тогда жили в Нормандии. Мне браслеты, Элис серьги. Было что-то еще, не помню. И не знаю, куда делось. Кольцо… насчет кольца не знаю, раньше я у него такого никогда не видела. Он сказал, что браслеты и серьги из Акко. И что они принадлежали какой-то женщине оттуда. Но как они к нему попали? Купил? Вряд ли. Скорее, отобрал или…
- Снял с трупа.
- Может, даже он ее и убил, - кивнула Мэрион, вздохнув. – Я бы не удивилась. И графа того наверняка тоже убил он. И за это король дал ему титул. Вот почему вы сказали, что предпочитаете получать награды честно, ведь правда?
- Тогда у меня случайно это вырвалось. Но да, - вынужден был признаться Анри. – Я как раз смотрел на ваши браслеты и сказал, не подумав. Мне кажется, в них есть какая-то темная магия, которая делала вас такой… холодной. Без них вы совсем другая.
- Да, возможно. Это такое… ледяное спокойствие. Как будто сон наяву. Мне безразлично всё… и все. Нет, не совсем так. Я чувствую, но словно что-то не дает мне проявлять свои чувства.
- Но если вы сознавали это, почему носили их столько времени?
- Не знаю, Анри. Как будто какая-то сила заставляла меня это делать. Утром я просыпалась, и испытывала радость. Надежду на что-то хорошее. А потом надевала браслеты, и все гасло. И так же вечером, когда снимала их. Засыпала с мечтой о счастье. О любви…
- Но как же тогда вы смогли их снять, когда просили меня поговорить с герцогиней? – удивился Анри.
- Не знаю. Наверно, нежелание выходить замуж за Готерта и надежда, что вы поможете мне, оказались сильнее. Но как вы догадались?
- Я всего лишь предположил. Почему-то эти драконы не понравились мне сразу, как только я их увидел. Вы сказали, что снимаете их, когда ложитесь спать. А еще мне показалось, что на самом деле вы не такая, какой вас все видят. Простите меня, Мэрион, но я пробрался в вашу комнату в Бишоп-Уолтеме. Ночью. Мне хотелось взглянуть на ваше лицо, когда вы без них. И вы улыбались во сне. Потом я попросил вас снять их на целый день. И вы снова стали совсем другой. А потом… поцеловали меня.
Мэрион смущенно опустила глаза, теребя узел на рукаве.
- И вечером разговаривали со мной. Смеялись. А утром прошли мимо, едва заметив. Тогда мы с Хьюго де Деньяном решили браслеты украсть. Про змею – это он придумал. Не беспокойтесь, - тут Анри немного приврал, - я не видел вас в купальне. Пока вы занимались змеей, пробрался к скамье и унес их. Хотел выбросить их в море по пути в Нормандию.
- Но зачем тогда отдаете их мне обратно?
- Мэрион… - он набрался храбрости и взял ее за руку. – Мне показалось… Я не хотел, чтобы вы… скучали по мне. Ведь мы вряд ли еще увидимся.
Она покачала головой, и из ее глаз снова побежали слезы.
- Я их больше не надену. Никогда. Выбросьте их, прошу вас. И почему вы говорите, что больше мы не увидимся?
- Разве вы не понимаете, Мэрион?
- Вы не хотите больше меня видеть? Из-за отца?
- Я… люблю вас. Наверно, это странно, ведь я вас почти не знаю. Но мне кажется, что знал всегда. И ждал, когда мы встретимся. Я все время думал о вас. С той самой ночи, когда увидел вас в лесу. Прошло всего десять дней. А как будто целая вечность…
- Я тоже… тоже думала о вас, - всхлипнула она. – И вы мне снились каждую ночь. Но каждый раз, когда я вас видела, когда хотела заговорить с вами, словно что-то не давало. Заставляло быть… такой, как я была. Теперь-то я понимаю, в чем дело.
- Знаете, отец рассказывал, что на востоке в древности люди поклонялись самым разным богам и богиням. И до сих пор верят в них. Может быть, та женщина из Акко, которой принадлежали браслеты, была служительницей одной из этих богинь. И они охраняли ее от запретных чувств к мужчинам.