Страница 15 из 31
Глава 7
— Проснитесь и пойте, ваше сиятельство!
Хрипловатый голос Матильды вырвал меня из сладкого забытья. А в следующий миг на меня обрушился ушат ледяной воды.
Сволочь!
— Да вы с ума сошли? — крикнул я, вскакивая с кровати. — Что творите-то?
— Шесть утра, подъем!
Матильда стояла надо мной — с идеальной укладкой и макияжем, в красном брючном костюме, подчеркивавшем все достоинства отличной фигуры. Я заметил, что одежда была украшена изящной серебряной вышивкой. Крой деловой, но явно создан для пребывания во дворце. Видимо, придворная форма.
Я встрепенулся, ожидая, что сейчас в стороны разлетятся брызги, но… Ничего не было. Иллюзия?
— Заклинание, — подсказала фрейлина. — Пора бы тебе начинать вспоминать все, чему учили твоего предшественника. Через пятнадцать минут завтрак. Слуга проводит. Пошевеливайся.
Я лишь мельком взглянул на часы, а Матильды уже и след простыл. Как, блин, ей удавалось свежо выглядеть в такую рань? Она вообще спит хотя бы иногда? А вот я уже позабыл кадетскую юность и отвык просыпаться рано. На гражданке обычно вставал в половину восьмого и все успевал. И все равно без двух чашек кофе оставался не самым приятным собеседником.
За чашку кофе в такую рань я сейчас был готов пойти на любое преступление.
Окончательно продрав глаза, я уставился в окно. Никакой Дворцовой площади видно не было — мои апартаменты располагались вдали от государевой семьи, и вид у меня был на внутренний двор. Весьма симпатичный садик, к слову. Распахнув окна, я впустил побольше холодного воздуха, вдохнул до предела легких… Рядом была Нева, с реки тянуло свежестью и рыбой. Где-то внизу, на ветках сирени, устраивали громкие разборки воробьи.
— Что ж, пора собираться.
Я поплелся в ванную. Постоял под горячим душем сколько смог, а когда вышел, обнаружил уже идеально застеленную кровать и приготовленную одежду. Строгий костюм-двойка темно-синего цвета, белая рубашка, серебристый галстук. Начищенные туфли сверкали так, что в них можно было смотреться как в зеркало. Все было подобрано точно по моему размеру. Вот это сервис, вот это я понимаю. А можно мне так каждый день, а?
— Благодарю, — отозвался я, — кем бы ты ни был, о мой благодетель.
Облачившись, я уставился на часы. Шесть тринадцать. А не растерял сноровки собираться быстро. Как раз заканчивая с галстуком, я услышал стук в дверь.
— Ваше сиятельство, разрешите войти.
— Пожалуйста.
На пороге появился невысокий мужчина в странном костюме. Судя по гербам и вензелям на сюртуке, он был дворцовым служащим, причем не самого низкого ранга.
— Владимир Андреевич Нестеров, — представился он. — Счастлив быть полезен вашему сиятельству. Ее императорское высочество поручила мне оказывать вам всяческое содействие во время вашего пребывания во дворце. Если у вас возникнут нужды — любые нужды, прошу, смело обращайтесь ко мне.
Я кивнул.
— Спасибо, Владимир Андреевич. Не покажете ли, где меня сегодня ждут на завтрак?
— Разумеется, ваше сиятельство.
Меня каждый раз передергивало, когда ко мне так обращались. Ну что ж, пора привыкать. Может еще и величеством кличать начнут. Нестеров отворил передо мной дверь и пропустил вперед.
— Прошу следовать за мной.
Это крыло, видимо, предназначалось для размещения таких вот залетных гостей вроде меня. Убранство было скромнее, чем в парадных залах Зимнего, но давало понять, что здесь тоже не в лаптях ходят.
Я ожидал, что меня проводят в какую-нибудь общую столовую для гостей. Все же трапезничать со слугами князю было не по статусу, да и светить меня явно не хотели лишний раз. Поначалу думал, что еду мне и вовсе будут приносить в покои.
И каково же было мое удивление, когда Нестеров повел меня прямиком в «государеву» часть дворца. Пройдя по роскошным коридорам, мы оказались перед закрытыми дверями, возле которых дежурили двое гвардейцев.
— Вас ожидают в Помпейской столовой, — сказал слуга. — Прошу, ваше сиятельство.
Гвардейцы отворили передо мной двери, и я медленно шагнул внутрь. Черт, до сих пор не верилось, что все это происходило со мной! Даже короткий сон не уложил в голове события прошедших суток. Я — и вдруг оказался в самом сердце Зимнего дворца, в императорском Петрополе…
Чужая память услужливо подсказала, что Петрополем Петербург стал называться в правление Екатерины Великой. Когда она осуществила свой амбициозный греческий проект и отбила Константинополь у турок. После этого карта Европы здорово изменилась. Османов отодвинули на юг, а освобожденные земли, включая греческие, стали называться Новой Византией. Правили ею тоже Романовы, и эта линия шла от внука Екатерины Константина. Тогда и Петербург переименовали в Петрополь, на греческий манер.
А еще примечательным было то, что именно эта война с османами и возвращение Константинополя стало причиной появления магии в этом мире. В подземелье собора Святой Софии был найден огромный камень, что нес в себе великую силу. И Осколки, которыми теперь владели местные аристократы, были частью этого камня…
Что ж, хоть что-то в голове начало проясняться. По крайней мере, я не удивился тому, что люди в столовой говорили между собой по-гречески.
Их было трое — цесаревна, ее муж-попаданец и Матильда. Увидев меня, они тут же перешли на русский.
— Доброе утро, Николай Петрович, — великий князь поднялся, чтобы меня поприветствовать. — Прошу, присоединяйтесь к нам.
— Большая честь для меня, — отозвался я.
Нет, ну правда же. Да и пора было начинать вести себя в соответствии с ожиданиями.
Столовая не зря называлась Помпейской. Здесь преобладали мотивы древнего Рима: на стенах стилизованные под древность фрески и мрамор, античные вазы и чаши… Я расположился за круглым каменным столом — там, где меня уже ждали приборы.
— Доброе утро. Завтракаем мы без изысков, — предупредила Ирина Алексеевна. — Вот вареные яйца, вот хлеб, вот масло и варенье. И кофе, конечно. Угощайтесь, ваше сиятельство.
На самом деле еды на столе было гораздо больше — и нарезка из сыра и мяса, и салат, и десерты. Отбросив всякое стеснение, я налегал на угощение и жрал в три горла. Извините, я с прошлой жизни толком нормально не завтракал.
— Прекрасный у вас аппетит, — отметила Матильда, параллельно поправляя вилку в моей руке. — Вот так, ваше сиятельство. Это изящнее. То, что аппетит вернулся — великолепно. Это значит, что вы успешно освоились в этом теле.
Я кивнул, поскольку жевал. Даже простолюдин вроде меня знал, что говорить с набитым ртом было невежливо. Тем временем великий князь разлил ароматный кофе по чашкам и подал одну мне.