Страница 49 из 58
23 В качестве прообраза этого списка грехов могут быть приведены слова Господа (Мк. 7:21; и след.).
поражено и предано смерти. Единение с измученным и сияющим телом Христа избавляет христианина от соблазнов плотской жизни. Дикие плотские вожделения каждодневно умирают в этой общности. В повиновении и умеренности христианин служит своим телом лишь воздвижению Тела Христова, общины. Он совершает это также и в семье, делая ее соучастницей Тела Христова.
С блудом связана жадность. Для обоих едина ненасытность желаний, делающая скупого добычей мира. Не возжелай, гласит Божья заповедь. Блудник и скупец суть не что иное, как похотливцы. Блудник домогается другого человека. Скупой домогается мирских благ. Скупой хочет богатства и власти, но становится рабом мира; отдав ему свое сердце. Похоть и скупость — это печать мира, делающая человека запятнанным нечистым. Блуд и жадность суть идолослужение, поскольку при этом сердце принадлежит уже не Христу, а вожделенным благам мира сего.
Тот же, кто сам творит себе бога и мир, для кого собственная страсть становится богом, тот должен ненавидеть брата, стоящего у него на пути и мешающего его своеволию. Вражда, ненависть, зависть, убийство — все происходят из любострастного источника. «Откуда у вас вражды и распри? не отсюда ли, от вожделений ваших, воюющих в членах ваших?» (Иак 4:1;). Блудник и корыстолюбец не могут иметь братской любви. Они живут из тьмы сердца своего. Тем, что они прегрешают против тела Христова, они грешат против своих братьев. Блуд и братская любовь исключают друг друга во имя тела Христова. Тело, которое я лишаю общения с Христом, — не может служить и ближнему. За небрежением к собственному телу и телу брата должно последовать наглое, безбожное похотение в еде и питии. Презирающие свое тело подпадают под власть плоти, они «служат не Господу нашему Иисусу Христу, а своему чреву» (Рим 16:18;). Омерзительность этого греха состоит в том, что здесь мертвая плоть угождает сама себе и таким образом повреждается образ Божий в человеке. Блудник не имеет участия в теле Христовом.
Для общины (Церкви) мир этих пороков — в прошлом. Община вновь и вновь должна отделяться от тех, кто живет этими пороками (1Kop 5:9; и след); ибо «что общего у света с тьмою?» (2Кор 6:14; и след.). Там «дела плоти», здесь «плод Духа» (Гал 5:19; Еф 5:9;).
Что значит плод? Есть много «дел» плоти, но есть всего один «плод» Духа. Дела делаются человеческой рукой, а плод возрастает без того, чтобы дерево знало об этом. Дела мертвы, плод живет и приносит семена, приносящие новый плод. Дела могут быть ради самих себя, плода же нет без дерева. Плод — всегда нечто чудесное, осуществленное; он не желаемое, а произросшее. Плод духа — единственный действительный дар Божий. Кто несет его в себе, так же мало знает о нем, как дерево о своих плодах. Он знает только о силе
Того, Кем он живет. Здесь никакой похвальбы, но единственно внутреннее единение с началом, с Христом. Святые ничего сами не знают о плоде святости, который они приносят. Левая рука не знает, что делает правая. Если они хотят здесь что-нибудь знать, если они хотят впасть в самосозерцание, тогда они близки ко времени отторжения от корня, и время их плодоношения недалеко. «Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал 5:22;). Рядом со святостью общины (Церкви) здесь является в ясном свете святость отдельного христианина. Но источник один и тот же — единство со Христом, единство с Его телом. Как отстранение от мира продолжается в зримой борьбе с ним, так и личностное спасение состоит в борьбе духа с плотью. Святые видят лишь борьбу, нужду, слабость и грехи в их собственной жизни; и чем непорочней они стоят на пути спасения, тем более они сознают себя как умучающихся, смертных во плоти. «Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями» (Гал 5:24;), они еще во плоти, но именно поэтому вся их жизнь должна стать верой в Сына Божия, Который начал жить в них (Гал 2:20;). Христианин умирает каждодневно (1Kop 15:31;), но хотя тело его страдает и умирает, внутренний его человек обновляется изо дня в день (2Кор 4:6;). Плотское умирание святых имеет единственный смысл в том, что Христос начал жить в них Духом Святым. Святые умирают во Христе и Его жизни. Теперь они более не нуждаются в самочинных страданиях, которыми могли бы только лишний раз утвердиться в собственной плоти. Христос — их ежедневное умирание и их ежедневная жизнь.
Поэтому в них действует та радость, что рожденный от Бога не может больше грешить, что грех больше не властен над ним, что он умер для греха и живет в духе24. «Итак нет ныне никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе живут» (Рим 8:1;). Бог любит своих святых, ибо Он есть Тот, Кто действует в их борьбе и умирании, и плод святости, от которого должны быть святые, в том и заключается, что он
24 Я, однако, живу, говорит верующий. Я живу перед лицом Божьим, я живу перед Его престолом и судим в Его милосердии; я живу в Его хвале, в Его свете, в Его любви, грехи мои целиком искуплены; все долги мои оплачены и погашены. Закон ничего более не требует от меня, он более меня не касается, он больше меня не проклинает. Я праведен перед моим Богом, как Он праведен перед Собой; свят и совершенен, как свят мой Бог, как совершенен Отец мой Небесный. Я весь овеваем Божьей благодатью; это моя почва, на которой я стою, и мой покров укрывающий меня. Все блаженство Божье, весь Его покой подымают и несут меня; я вздыхаю свободно и ощущаю себя вечно-блаженным. У меня больше нет грехов, и я более их не совершаю, я знаю чистой совестью, что хожу по Божьим путям и творю Его волю, что я весть в Его воле — иду я или стою, сижу или лежу, бодрствую или сплю. И то, что я думаю или говорю, — по его воле. Где бы я ни находился: снаружи или внутри, — это по Его милостивой воле. Я ему угоден — действуя или отдыхая. Моя вина навсегда снята, и новых грехов, что не могли бы быть прощены, я не совершу. Я огражден Его милостью и не могу более грешить. Смерть не может умертвить меня, я живу вечно, как ангелы Божьи. Господь более не будет на меня гневаться или укорять меня, я навсегда избавлен от грядущего гнева. Беда более не коснется меня, мир больше не получит меня в свои сети. Кому под силу разлучить нас с Божьей любовью? Если Господь за нас, то кто устоит против нас? (Kohlbrügge).
есть, даже если он глубоко сокрыт. Это не значит, что в общине могут царить блуд, гордость, убийство, презрение к брату, прикрываемые проповедью о прощении. И не так обстоит дело, будто плод спасения может оставаться невидимым. Но именно там, где она будет видны со всех сторон, когда весь мир заговорит об общине, как в первые времена христианства. «Смотрите, как они любят друг друга», — именно там и тогда святые будут одиноко и непоколебимо взирать на Того, Кому они принадлежат, и, в неведении о своем добре, будут просить о прощении своих грехов. Те самые христиане, которые сделались Своими Ему так, что грех уже не господствует над ними и верующий более не грешит, будут исповедовать: «Если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас. Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи (наши) и очистит нас от всякой неправды. Если говорим, что мы не согрешили, то представляем Его лживым, и слова Его нет в нас. Дети мои! сие пишу вам, чтобы вы не согрешали; а если бы кто согрешил, то мы имеем Ходатая пред Отцем, Иисуса Христа, Праведника» (1Ин 1:8–2:1;). Так учил нас молиться Сам Господь. И прости нам долги наши. Так Он учил непрестанно прощать друг другу грехи (Еф 4:32; Мф 18:21; и след.). Тем, что христиане по-братски прощают друг другу, они дают место прощению Христову в их сообществе. Они теперь узнают в ближнем уже не того, кто причинил им обиду, но того, кого Христос искупил на Кресте. Они узнают друг друга как спасенные Крестом Господним. Под этим крестом каждодневной смертью освящаются их мысли, их слова, их тело. Под этим крестом вырастает плод спасения.