Страница 6 из 15
Несколько секунд, потребовавшихся Фирну на выяснение этой детали дали мне возможность обдумать неожиданный удар изобретательной судьбы и наметить план. Хотя основное я знал изначально: с той минуты, как назвал этих ребят своими учениками, они под моей защитой, и никому не удастся их отнять.
— Кто из вас Таларион Горьез? — вопросительно гляжу на воспитанников, услышав ответ привратника.
И неожиданно для себя замечаю, как стремительно, почти мгновенно, бледнеет стоящий рядом Ларик. Но ведь не может же быть? Не носят наследные графы дешевых, потертых штанов, едва достающих до щиколоток.
— Это я, — опровергая мои сомнения безнадежно буркнул парнишка и повернулся к выходу, — пойду, переоденусь.
— Зачем?
— Ну ты же отдашь меня мачехе…
— Зачем? — с нажимом повторяю я, и тишина, и до того момента не нарушаемая даже вздохами, становится прямо-таки осязаемой.
— Иначе она никому тут житья не даст, — обреченно махнув рукой, парень двинулся дальше.
— Ларик… — окликаю пока негромко, но в груди уже закипает гнев.
Не на него, разумеется, за что сердиться на этого и без того несчастного подростка. А на женщину, сумевшую отравить жизнь доверенному ей ребенку настолько, что он бежал из родного дома.
— Тал, — поправил он и на миг оглянулся, — спасибо, но я все понимаю…
— Ничего ты пока не понимаешь, — яростно рявкнул я, — но мне и объяснить не трудно. Занимайте столы, но постарайтесь сразу выбирать какой больше нравится.
Ученики послушно повернулись к лекционному залу, разглядывая необычное помещение. Смотрел и я, стараясь представить, что впервые вижу кафедру учителя, стоящую справа от входа и полукружья ярусов, полого поднимающихся от нее. Их три и каждый ровно на локоть выше предыдущего, мне хотелось, рассказывая, видеть лица всех учеников. Поэтому и небольшие столы, рассчитанные на одного, стоят не шеренгами а вразброс и ни один не придвинут к другому. И даже если кому-то захочется сдвинуть — сделать это невозможно, все намертво прикручены к полу. Ну и ради удобства, все чем-то отличаются. Цветом, отделкой, формой столешницы, абажуром настольной лампы или подставкой для книг.
Минут пять ученики суетились, пробуя удобство столов и мягкость стульев, менялись местами и постепенно стихли, найдя место по своему вкусу. Это не сложно, столов более двадцати, и не случайно. Человек должен твердо знать, что у него всегда есть возможность выбора.
— Нас там ждут… — обречённо напоминает Тал, и звучащая в его голосе безнадежность бьёт меня хлеще, чем кнутом.
— Выбери себе стол, — мягко советую юному графу, — и не спеши, тебе за ним три года сидеть. А гости никуда не денутся.
Спорить, озадаченный моим советом парнишка не решается, и усаживается за ближайший свободный стол. Но хотя выбирает почти не глядя, все же проходит мимо светло-розового, с изящной резьбой, типично женского стола. И это радует, поскольку свидетельствует о сложившемся вкусе и твердости принципов.
— Все устроились? — спрашиваю учеников, стукнув для проверки по висящему перед кафедрой колокольчику, — тогда выслушайте короткую информацию. Главное, что необходимо помнить всегда, эта школа ничего общего не имеет с обычными. Там просто учат читать и считать… ну и разным наукам. А здесь вы будете учиться понимать людей, распознавать затаившихся негодяев, замечать обиженных и обделенных. А потом обо всем этом докладывать королю, так как станете его дополнительными глазами и ушами. И именно по его приказу создана эта школа и шел отбор способных подростков. Я не говорю вам ничего нового, все это слышали и знают, но никто не догадывается, что с той минуты, как я привел вас в этот дом, все вы зачислены на королевскую службу и имеете особые привилегии. Одна из них — неприкосновенность. Никто, кроме короля, не имеет права вас судить или наказывать, никто не имеет права на вашу свободу и ваше имущество. Но и это не все. На время вашей учебы король передал мне право действовать от его имени. И поэтому никто не сможет никого из вас отсюда забрать, так как сам я никого отдавать не намерен.
— А если начнет шантажировать или угрожать? — сидящая в первом ряду Лин смотрит настороженно и чуть недоверчиво.
— Мне? — даже поперхнулся я, — хотелось бы посмотреть на дурака. Давненько я таких не видел.
— Вон одна сидит у ворот, — с ненавистью выдохнул немного приободрившийся Тал.
— Ну и давайте посмотрим на нее вместе… — подумав, предлагаю им неожиданно даже для себя.
А что я теряю? Или женских оскорблений испугаюсь? А так — послужит наглядным пособием.
— Если, Тал, конечно, не против. — добавляю, заметив тень на лице парня, — все таки это его личная жизнь.
— Я-то не против, — отмахнулся он, — но не хочется портить всем настроение…
— Мне не испортит, — тотчас отозвалась Лин, и ее готовность к неприятностям тяжестью легла в мою душу.
Хотя я и сразу понимал, что Сард не стал бы прятать у меня обласканную судьбой девчонку, но надеялся, что не настолько колючую и настороженную.
— Мне тоже, — дерзко вздернув нос бросил рыжекудрый молчаливый парень.
— Ну, тогда идем, — шагнул я к двери, втайне опасаясь, что кроме этой троицы, желающих посмотреть на мачеху не будет.
Но они пошли все. И хотя я понимал, что последние плетутся просто за компанию, или из опасения остаться в неведении, но так хотелось верить в зарождение общности интересов.
— Сейчас я открою вам потайную комнатку, — объявляю подопечным, дойдя до массивной двери, одной из двух, ведущих на проходную.
Здание, встроенное в высокую каменную стену рядом с воротами, не имеет со стороны двора ни одного окна, и это сделано специально. На совершенно невероятный случай нападения на школу.
Изнутри строение делит поперек глухая стена, и потому каждая его часть имеет собственный вход.
Привратник живет и работает в той половине, которая примыкает к воротам, и его крылечко расположено возле них.
Дверь во вторую часть находится поблизости от противоположного угла, и конечно, тоже не случайно. В этом помещении я сделал кабинет, где намереваюсь принимать посетителей. И на всякий случай устроил позади кабинета потайное помещение для наблюдателей. Его идею я взял у шладбернцев, и надеюсь, старался не зря.