Страница 4 из 5
Дети обошли всё небольшое судёнышко. Никого. Трюма, похоже, тоже нет, по крайней мере, входа туда они не нашли. На палубе не наблюдалось никаких надстроек, просто ровный деревянный настил.
Кораблик, между тем, очень ловко развернулся и взял курс в открытое море. Через несколько минут со всех сторон виднелась только вода.
– Странно, как же мы движемся? – недоумевал Володя.
Вскоре объяснение нашлось. Когда они (с некоторой опаской) подошли к борту судна, то увидели с каждой стороны их кораблика спины каких-то водных обитателей: то ли огромных рыб, то ли дельфинов. Когда существа немного выныривали из волн, то было видно, что в пастях у них зажаты канаты, другими концами прикреплённые к их кораблику. Эти, то ли рыбы, то ли дельфины тащили за собой их судёнышко, как пара лошадей тащит повозку. Тела существ были ярко-красного цвета с золотым отливом, спины украшали высокие острые плавники. Больше ничего разглядеть было нельзя.
Маше от удивления даже расхотелось плакать.
– Володечка, смотри, здесь все животные дрессированные: и ламы, и рыбы!
– Да, и заманивают нас неведомо куда! Машка, чему ты радуешься? Не понимаешь разве, что всё это очень опасно и неизвестно, чем кончится!
Они просидели на палубе часа два, а может быть и три: часов у них не было. Солнце припекало, и Машу после пережитых волнений сморил сон. Разбудил её взволнованный голос брата:
– Маруська, смотри: берег!
Действительно, на горизонте появились очертания каких-то строений. По мере приближения всё яснее и яснее можно было разглядеть высокие белоснежные башенки, золотые шпили, флюгеры и пёстрые флаги.
Корабль приблизился к берегу, и дети увидели, что их встречает целая толпа. Столько людей Маша видела только на демонстрации. Нет, пожалуй, толпа была ещё больше. Два человека ловко перепрыгнули на борт и ловко пришвартовали лодку к причалу. При этом Маша краем глаза заметила острые плавники рыб, доставивших их сюда. Они уплывали в открытое море.
Дети сошли на причал и увидели, что к ним быстро, почти бегом, направляется какой-то человек. Был он очень высок и очень тонок. Маша подумала, что его можно назвать долговязым, (только не вслух, а то он обидится). Одет долговязый был самым причудливым образом. На нём был какой-то многоцветный балахон и такие же штаны до колен. Талию, вплоть до подмышек охватывал то ли пояс, то ли корсет золотого цвета, похоже, металлический. На лице у долговязого была полумаска, сверкающая стекляшками, а может и камешками. С полумаски на лицо спускались нити бисера. Но в те промежутки, которые мелькали между этими нитями, было видно, что щёки и подбородок незнакомца украшали многоцветные узоры. Невообразимо сложный головной убор довершал композицию. Человек шёл очень странно: время от времени он крутился на месте, а иногда начинал двигаться боком, то одним, то другим. Это немного напоминало какой-то танец.
Пока дети с раскрытыми от удивления ртами рассматривали необычную картину, незнакомец добежал до них, поднял обе руки и сложил ладони над головой.
Все встречающие были одеты так же пёстро и причудливо, как и долговязый, и издавали страшный шум при помощи музыкальных инструментов, которые держали в руках. Тут были и дудки, и какие-то инструменты наподобие маленьких арф, и барабаны, и бубны, и вовсе непонятные предметы. Каждый играл своё, не слушая других, и старался делать это как можно громче.
Дети невольно поморщились, а Володя покрепче сжал руку сестры.
Перекрикивая шум, долговязый заговорил:
– Я безмерно счастлив видеть вас драгоценная принцесса после столь долгого отсутствия. Ваши царственные родители пребывают в глубоком огорчении из-за вашего неосмотрительного побега. Они приложили немало усилий и затратили много средств, чтобы вернуть вас обратно. Я с прискорбием вижу, что ваше пребывание в чужих краях весьма пагубно на вас отразилось. Где ваш наряд, принцесса? Почему вы одеты в столь безобразное одеяние?
При этих словах Маша почти обиделась. Ей очень нравился её сарафанчик синего цвета с разбросанными по полю мелкими оранжевыми и розовыми цветочками.
– И что случилось с вашими прекрасными волосами? – продолжал встречающий. – Почему из них сплетены эти уродливые верёвки? О головном уборе я даже не говорю!
Маша не могла понять, почему незнакомцу не понравились её косички, и чем не угодила панамка.
– И, наконец, куда подевалось ваше королевское воспитание? Мало того, что простолюдин стоит рядом с вами, так он ещё держит вас за руку! Королевские величества будут в гневе! Эй, стража, – крикнул долговязый, обернувшись. – Уведите дерзкого простолюдина и назначьте ему соответствующее наказание!
– Нет! – крикнула Маша, в испуге прижавшись к брату. – Вы что-то напутали! Я не принцесса, а обычная девочка! И это никакой не простолюдин, а мой старший брат Володя! Мы сюда попали случайно! Помогите нам, пожалуйста, скажите, как можно вернуться домой, и мы не будем больше вас беспокоить!
– Я ясно вижу, что вы – наша принцесса. И у вас нет никакого брата. А этот юноша, который вас сопровождает – простолюдин! Судите сами: он уже давно достиг возраста, когда всем детям из благородных семей начинают делать улучшающие процедуры: вытягивание, роспись лица и тела, вживление драгоценных минералов. Даже в самых бедных семьях у детей в его возрасте всегда есть две-три вставки и небольшая роспись! Так что он из самого низшего класса, и для вас позор, касаться его.
Маша ничего не понимала, поэтому заплакала.
– Не плачь, я тебя никому в обиду не дам, – пообещал Володя. А встречающему сказал: – Здесь какая-то ошибка. Моя сестра сказала правду. Она не принцесса, я её с рождения знаю. А я – её старший брат! И живём мы совсем не в вашей стране, а сюда попали случайно! Давайте разберёмся спокойно.
– Ты лжёшь, ничтожный! – возмутился долговязый. – Мне, как Главному Распорядителю, не пристало даже слушать тебя! Но, поскольку принцесса за время своих странствий, как видно, была околдована, и забыла, кто она, пусть твою судьбу решают их венценосные величества. Кстати, кто её околдовал, уж не ты ли?
– Я пионер! – гордо отвечал Володя, – а пионеры не верят в колдовство!
– А я октябрёнок, – вставила Маша.
– Вы должны быть доставлены во дворец! – строго сказал встречающий и направился на берег, где толпа, увидев, что возникли какие-то разногласия, несколько притихла с изъявлениями восторга, так что за барабанные перепонки уже можно было не волноваться.
На берегу их ждали удивительные экипажи: в крохотные коляски (на одного человека) были впряжены ламы всевозможных расцветок. Они были гораздо крупнее той ламы, которая встретила их на лугу. Коляски были снабжены одним большим колесом и двумя маленькими, как в детском трёхколёсный велосипеде. И ламы, и коляски были украшены так пёстро и обильно, что рябило в глазах.
Маша забралась в поданную ей коляску, Володя к ней присоединился. Долговязый протестовал, говорил, что это неслыханный позор: благородная принцесса в одном экипаже с простолюдином! Но Володя и Маша держались твёрдо, и Распорядитель сдался. Однако он повелел, чтобы коляску прикрыли полупрозрачным пологом.
Процессия двинулась в путь.
Во дворце
Лама, которая тянула коляску с братом и сестрой выступала впереди длинной процессии неторопливо и даже торжественно. Люди, встречающиеся им навстречу, крутились вокруг себя и складывали ладони над головой. Очевидно, это было приветствие. Сквозь полог было неплохо видно, и дети во все глаза всматривались в удивительные здания города. Прежде всего, здесь не было улиц. Дома стояли в совершенно произвольном порядке, и коляски только и делали, что поворачивали то влево, то вправо, лавируя между строениями.
Сами дома больше всего напоминали Маше какие-то пирожные, а иногда – вязанные крючком кружева. Обилие башенок, балкончиков, ажурных мостиков, перекинутых от одного здания к другому, сначала восхищало, а потом стало утомлять. Каждое окно имело свою форму, двух одинаковых найти не удавалось.