Страница 33 из 69
Объяснение пришло довольно скоро, когда микроавтобус съехал на проселок и проехав пару километров встал на краю поля. Сопровождающие нас бойцы вышли из машины. Выходить — судя по жесту Соколова, следовало и нам, но Наоми никак не желала просыпаться, что-то бормоча сквозь сон. Я похоже правильно понял, что у нее просто силы кончились. Кое-как стянул девушку с сиденья, держа под мышки вытащил на улицу, здесь взял на руки. Держать не тяжело — легкая совсем, как пушинка.
Вдруг вспомнилось, как на мне недавно сидела светловолосая дознавательница. Ее нижние и верхние девяносто я так легко бы на руках не подержал. Эх, если в других обстоятельствах общаться, очень, наверное, приятная девушка… Была приятная девушка.
Хлопнула за спиной дверь, воцарилась тишина — только остывающий двигатель потрескивает. На улице спокойная летняя ночь, предрассветный час. Так тихо, что аж в ушах звенит от тишины. Сквозь этот звон сначала я ощутил едва слышный, но при этом объемный, густой я бы даже сказал гул, постепенно наливающийся силой. И вдруг увидел прямо перед собой на фоне поля размытое пятно.
Меня никак не переставали удивлять технологии этого мира. Вот и сейчас едва удерживая на месте готовящийся упасть подбородок наблюдал, как мутно-размытое пятно видоизменяется. Пелена невидимости, сопровождаемая синими змейками искр, быстро сползала с большой летающей машины, незаметно приземлившейся совсем неподалеку от нас.
Перед нами оказался массивный военно-транспортный конвертоплан. В моем мире машины такого типа почти не используют, а если используют — то только винтовые. Эта же выглядела совершенно непривычно — обводы как в фантастических фильмах, двигатели вроде как реактивные, при этом совершенно бесшумные.
Это уже техномагия какая-то.
Задняя аппарель конвертоплана опускалась — рыкнув двигателем, микроавтобус сминая высокую траву проехал по полю и заехал в грузовой отсек. Стоящие на обочине бойцы забежали следом, крепя машину тросами, после чего внутрь зашел я с Наоми на руках, и последним ротмистр Соколовым. Едва грузовая аппарель закрылась как я почувствовал, что конвертоплан быстро набирает высоту — в этот момент ротмистр меня предусмотрительно поддержал.
Вот и проблема с пересечением границы решена — подумал я.
Летели мы долго. Больше трех часов, после чего приземлились на дозаправку. Но иллюминаторов в грузопассажирском отсеке не было, а размять ноги из машины нас никто не выпускал. «Не стоит рисковать возможной идентификацией», как загадочно ответил Соколов, так что куда садились для дозаправки, я даже не увидел. Скрасило происходящее то, что пока машина находилась на земле, с меня сняли маску, покормили сухпайком и вдоволь напоили.
Когда я жадно глотал воду, ротмистр Соколов вдруг что-то понял — ближе к концу литровой бутылки, и сообщил мне что конструкция намордника позволяет пить, не снимая маску. Ну, лучше поздно чем никогда — погасил я вспыхнувшее было раздражение.
Наоми так и спала. Проспала она и второй перелет после дозаправки — находясь даже не во сне, а в полубеспамятстве. Ее действительно прибило откатом усталости после превращений — что подтвердил Соколов, когда я спросил все ли с ней в порядке. Ротмистр сообщил, что ситуация вполне рядовая, и когда будем на месте, целители девушке помогут. Так и сказал: «целители».
Я попробовал уточнить, но Соколов вежливо, но твердо попросил меня сохранять молчание и спокойствие. Похоже, сильно много разговаривать ему со мной не положено, на что он и намекнул ненавязчиво. Сообщив еще, что по прибытии на место назначения я все узнаю от уполномоченных людей.
На это самое место назначения прибыли уже поздним вечером. Нет, прошло — по ощущениям, за всю дорогу не больше семи часов, но летели мы ведь на восток, в сторону увеличения времени. Так что из часов четырех утра переместились сразу в поздний вечер.
Наоми так и не проснулась, из конвертоплана я вынес ее на руках. Оказавшись на бетоне посадочной площадки, оглянулся вокруг и понял, что мы на территории военной базы. Очень уж типичный вид вокруг, ни с чем не спутаешь. Отметил только, что военные располагались не в пластмассовых модульных коробках, а в старых казармах зданий постройки века девятнадцатого. Ухоженные, монументальные здания с высокими окнами.
Расчерченное облаками небо над нами светлое — отблески близкого города, в безлюдном месте подобного не увидишь. Но никаких больше привязок к местности, по звездам тоже ориентироваться не умею, так что куда нас привезли, представления немного. Судя по всему, уже в России, а где конкретно — непонятно.
На посадочной площадке нас встретили двое целителей в особой, но явно военной форме. Причем реально целители — глаза нечеловеческие, подсвечены светло-зеленым магическим сиянием. Так и не проснувшаяся Наоми на носилках отправилась в госпиталь, а ротмистр Соколов повел меня в здание неподалеку. Показал две просторных комнаты рядом — одна мне, а вторая для Наоми, когда ее приведут в порядок.
— Душ там, ужин вам принесут через сорок минут. Маску я сейчас с тебя сниму, но без нее выходить из комнаты запрещено, это небезопасно.
В ответ я только плечами пожал — неприятно, но меры предосторожности понятны. Если сам ротмистр Соколов еще сохранял невозмутимость рядом со мной, то остальные его бойцы нет-нет, да и посматривали настороженно. Похоже, такие люди как я — не персонально же для меня намордник придуман, могут шороху навести. Убийцы из палаты, если бы выжили, с этим бы согласились.
Наоми целители привели в порядок быстро — когда вышел после душа, она уже ждала меня в комнате. Свежая, бодрая и взволнованная. Едва наши взгляды встретились, как сестричка-кицуне посмотрела с вопросом.
«Потом», — шепнул я одними губами.
Потом так потом — пожав плечами, вроде бы легко согласилась Наоми. Хотя я видел, что ее просто распирает от желания начать задавать вопросы.
Только сейчас я обратил внимание, что пока принимал душ в комнате кроме Наоми появилось два комплекта одежды. Для меня принесли вполне обычную полевую форму без знаков различий, а для Наоми довольно странный комбинезон — облегающий, с усиливающими вставками. Комбинезон был черного цвета, но, когда Наоми переоделась в ванной комнате и вышла, ткань была уже не совсем черной, а серебряно-черной, с неярким отблеском.