Издатель

Сивый продиктовал адрес дома Семейки, который запомнил хорошо. Сам текст объявления выдумал из головы, без подготовки и сходу, но получилось неплохо вроде как. Все, что сказать хотел — сказал. Даже немного из лимита выбился.

— На пятьдесят символом превысили, не влезет, — сообщил голос редакции из динамика.

Пришлось сокращать.

Дождавшись, когда ему подтвердят, что объявление принято — повесил трубку, предварительно справившись по срокам размещения объявления. Сориентировали, что объявление попадёт уже в следующий выпуск. Очереди не было, ну или Сивый удачно позвонил, когда объявления только начали набирать.

— Ушлый ты какой, Борь, — уважительно закивал Аркадий Осипович. — Вот молодёжь смекалистая пошла!

Попрощались.

Фундамент, закладываемый Борисом Дмитриевичем постепенно креп. Появилось собственное складское помещение, которое одновременно могло стать не только местом обработки и хранения поступающих заказов, но и пунктом приема макулатуры. Надо же откуда-то книги для саммари брать. Сивый считай бабулину библиотеку всю на заказы перетягал, Ленка вон тоже у папы из гаражной библиотеки все выгребла. Поэтому в объявлении поданном в газету был вшит офер, который объяснял народу почему сдавать книги следует именного по названному адресу. Сдавать выгодно. Так Сивый первым на рынке предлагал скупать книги не килограммами, а штуками. За одну такую штуку Боря обозначил стоимость в 20 копеек на старте продаж, что превосходило цену пунктов приема где давали максимум за те же 20 копеек, но за килограмм макулатуры. Тут же цена килограмма могла дойти до 1 рубля, если книги будут тонкими до 200 страниц, что в художке (пусть и нечасто) встречалось. Благодаря этому ходу хотелось получить серьёзный поток желающих положить рубли в карман. Ну а когда это случится и народ пойдёт — ввести формулу выкупа в зависимости от процентной розничной стоимости книги. Сделать это представлялось довольно простым решением, а главное интуитивно понятным — почти на каждой книге сзади размещался ее ценник. Сивому виделось, что покупать книгу стоит от 5 до 10% от отпускной цены, в зависимости от редкости издания и его состояния. И людям интересов, и бизнесу выгодно.

«Ну вот, пошло дело», — довольно думал Борис Дмитриевич. — «Впрягаемся потихоньку».

Важным и недостающим звеном в зарождающейся цепи виделись рабочие руки, которыми следовало заставить будущую цепочку надлежащим образом функционировать. Ну и опять же, не менее важным фактором должно стать увеличение производственных мощностей. Тут Сивый даже успел пожалеть о собственной неосмотрительности и вспыхнувшем конфликте с Жабой. Конфликт стоил ему места в местном союзе писателей, когда как именно через союз проще всего получить доступ к опять же местной типографии. Производство — вот, что могло избавить Сивого от надобности сидеть под лампой ночами напролёт, записывая самори по предзаказам.

«Без типографии никак не обойтись», — размышлял Борис Дмитриевич. — «Даже если запереть Ленку с листками 24/7, далеко не уедешь. Тут нужна печать на станке, массовость нужна».

Сивый понимал, что даже если удастся найти ещё несколько красавиц с горящими глазами и дымящимися задними проходами, проблему производства таким способом решить также не удастся. Требуется промышленный размах.

По большому счету в 1991 году, когда на передовую выходили «рыночные» отношения, одновременно появлялись способы, которые бы позволяли обойти нежелательные препоны в виде того же Союза писателей. Плати бабки, заказывай тираж и будет тебе счастье. Но и тут имелся некоторый подвох — все до одной, советские типографии и полиграфические комбинаты работали на больших тиражах.

Понятно, что о каких либо серьёзных предзаказах на саммори речи быть не могло по определению... а вот со списочком имён из блокнота — можно было придумать кое-чего интересное.

Ну а пока гнать коней Борис Дмитриевич не спешил. Набор людей и решение вопроса с типографией стояли на первом месте.