Страница 69 из 76
— Верю-верю… — натужно выдохнул чекист, смекая себе, кто может стоять во главе деструктивной секты, которую они пока безуспешно пытаются обнаружить и по возможности изолировать от общества как можно быстрее, — И когда семейка Шестакова от вас уехала?
— У-у-у, — вытянул губы и закатил глаза Сазонов, — Перед майскими праздниками… Да! — он уверенно кивнул, — Лёшкина тёща взбрыкнула… уж не знаю, что ей там нужно было. Они буквально за пару дней собрались и укатили.
— Все? — округлил глаза чекист.
— Ну да… — лицо туриста наполнилось сожалением, — Шестаков после отъезда присылал мне на телефон какие-то непонятные цифры… Но что это означало? Я не знаю, — вздёрнул плечами Николай, — Может, он пытался что-то до меня донести и о чём-то предупредить, пока его карга не видела и не слышала… — он покривил мордашкой, — Я тогда был занят другими делами… и не вникал. К сожалению, прошу меня извинить, свой телефон оставил дома и не могу показать вам те сообщения. По памяти, набор символом не скажу, — закосил под простачка, догадываясь о том, что если уж спецслужбы добрались до него здесь на море, то вся эта переписка для них давно уже перестала быть тайной.
— И чем же вы были так заняты?
Сазонов покосился на Артёма и вновь вернулся взглядом к собеседнику.
— У меня наконец-таки появился сын! Я оформлял документы для органов опеки, когда приходили эти смс-ки. Понимаете, какое это счастье — Сын! — с гордостью заявил хитрец, — Я долгие годы жил один и сожалел, что у меня нет своих собственных детей. Раньше не задумывался об этом и много работал, а сейчас… — он артистично выдержал паузу, — Я ведь уже не молод. И кому достанется всё нажитое?
— Хм… а Лиза? Разве она не…
— Я не вижу в ней мать, если честно! — понимая к чему клонит чекист, Сазонов поспешил ответить на его вопрос, — Лизонька сама, как ребёнок, все эти годы жила под моей опекой, да и сейчас я ей нужен только для утех и денег. Увы. Я это всегда знал. Именно поэтому я с таким трепетом посещал детские дома и всячески помогал воспитанникам, а позже познакомился с Артёмом, — новоиспеченный батя с искренней добротой в глазах повернулся в сторону сына, — Он сейчас для меня — всё! Он — моя жизнь, моя отрада, моё счастье! — и ведь не лукавил чёрт клыкастый, только вкладывал в каждое слово свою трактовку.
Парнишка вновь разрумянился от стыда.