Страница 28 из 61
– Там лишь обыденные туристические принадлежности, – уклончиво отвечал он. – Я знатно попутешествовал в отпуске и стяжал некоторые сувениры. И, конечно же, там личные вещи. Одним словом, ничего стоящего. Идемте же скорее – харчевня совсем рядом.
– А для кого сувениры? – обрадовался Зигфрид.
– Для семьи, знаете ли, – заметил Альберто.
– Ах, у вас большая семья?
– Преогромная! Мой дядюшка весьма известен – возможно, вы у себя в Плаксингтоне слышали о великом герцоге Бришпольте. – Зигфрид покачал головой. – Так это он. Был некогда советником короля, но в последнее время отошел от дел – переутомился. Король ему проходу не давал, чуть что, сразу бежал за советом. Куда бы мне, друг мой Бришпольт, перенаправить флот? А не нужна ли мне, друг мой Бришпольт, пристройка у западных ворот? А не проверите ли вы, дражайший советник, состояние королевской казны? А хорош ли мой новый указ? А коли нет, не составите ли вы новый? И все в таком духе. В один прекрасный день мой дядюшка топнул лапой о ковер и сказал решительное нет. Говорят, его тенор до сих пор звенит под сводами личных покоев короля: Нет, нет, нет, и еще триста тридцать три раза нет на все вопросы. Категоричный персонаж! Но ко мне питает необъяснимую слабость, скажу я вам. Была у нас как-то доверительная беседа. «Ты», говорит, «мой племянник, далеко пойдешь, коли вздумаешь устроить себе карьеру государственного мужа. Наш бедняга король совсем потерялся без моей помощи, и дела в королевстве пошли кое-как. Нужна сильная лапа! Так позволь назначить тебя моим преемником. Послужи отчизне, милый Альберто!» Я, знаете ли, отказался. «Нет», говорю, «любезный сородич, не могу принять на себя такую честь.» Он изумился, вестимо, и вопрошает: «Каковы причины?» «Я, говорю, всей душою ощутил, что не сказал еще своего последнего слова в заполнении таблиц. Ремесло без меня осиротеет,» говорю. И с тех пор он еще пуще меня зауважал, на всех приемах брал за лапу и подводил ко всяческим вельможам, представляя: «Вот племянник мой Альберто, ответственнейший из драконов.» Право, не пойму, за что мне такая честь, ну да и шут бы с ней! Он славный старик, мой Бришпольт. Матушка моя была в свое время первой красавицей двора – стройный хвост и томный взгляд, плавный шаг! Говорят, сам тогдашний король за ней таскался, но матушка его тут же осадила, как только монаршие симпатии дошли до ее ведома. «Это как же так,» говорит, «за мною, замужнею драконихой, вздумал увиливать! Стыдоба!» И как бросится к батюшке на шею. А батюшка сам не прост – от драконих в свое время отбою не имел. Но погиб, погиб в расцвете сил!
Зигфрид был сражен.
– Как, погиб?
– Канул в расселину, спасая карету с иностранным послом! – продекламировал Альберто и смахнул слезу.
Зигфрид не решился продолжать разговор, и они молча побрели дальше, каждый в своих мыслях.
Альберто принимается за дело
Таверна притаилась на границе Западных лесов.
Редкие деревья по обе стороны дороги робели перед могуществом древнего леса и смотрелись неуместным отголоском мягкой Плаксингтонской природы. Зигфриду сделалось не по себе при виде дремучей стены вековых стволов, но Альберто, завидев знакомые пейзажи, воодушевился пуще прежнего.
На самой опушке располагался перекресток. Здесь тракт убегал в чащу и терялся в сумеречной мгле, а два его притока – Северный Путь и Южная Тесемка, ответвлялись направо и налево, каждый по своим делам.
Чуть дальше, уже за чертою леса, притаилась таверна – грубое трехэтажное здание из могучей темной древесины. Ее внушительный вид вкупе с надвигающейся темнотой и слабым сиянием самозваного солнышка произвели на Зигфрида угнетающее впечатление. Он тут же подумал о том, что в этом негостеприимном на первый взгляд пристанище его ожидает хороший ужин и теплая постелька, но настроение никак не хотело улучшаться.
Альберто привычным жестом распахнул дубовую входную дверь и ворвался в главный зал. Зигфрид, кое-как затащив по широким ступенькам тележку, заковылял следом.
И чуть не ослеп от света тысячи свечей.
Богатые, пусть и немного грубоватые канделябры на потолке и несчетное множество свечек попроще на каждом из широченных столов. За каждым из столов – по целой компании шумных дракончиков, распивающих пенистые напитки из деревянных кружек. Хлопочущие официанты, запыхавшийся хозяин и покрасневшая от жары и переживаний хозяйка. И самый разнообразный люд кругом – плотники, лесорубы, фермеры. И ни одного поэта, почему-то решил Зигфрид.
Разномастная толпа отпугнула его. Он нерешительно протиснулся вслед за Альберто, уворачиваясь от особо раздухарившихся дракончиков, и очутился возле хозяйского прилавка. Альберто уже успел о чем-то договориться.
Они сняли две комнаты на втором этаже, и Зигфрид отсчитал хозяину четыре золотых монетки. Альберто обещал рассчитаться с ним по возвращении домой в Хныкельбург, на что Зигфрид отвечал лишь усталым взглядом и сдавленным зевком. Ему отчаянно хотелось спать.
Взобравшись по широкой лестнице и оставив позади шум гуляний, они обнаружили себя в темном коридоре. Узкий проход упирался в стену на противоположном конце, где стоял небольшой столик, а на нем – единственный источник света, канделябр с тремя свечками. По обе лапы на равных расстояниях зияли двери. Номер каждой из комнат был выпилен из деревяшки и заботливо закреплен на соответствующей двери. Только вот тот, кто смастерил эти чудесные цифры, не шибко владел грамотой, поскольку несколько номеров получились ни на что не похожими, а комната двадцать пять попадалась аж три раза.
Весьма кстати подоспел хозяин, который молча указал путникам на их номера и так же безмолвно скрылся на лестнице, грохоча хвостом и бряцая фонарем.
Каждый из дракончиков молча юркнул в свою комнату. Кровать, туалетный столик и лохань с холодной водой – вот и все убранство. Хорошо еще, что были свечки…
Зигфрид вздрогнул, когда за его спиной заскрипела дверь.
– Забыл тележку, – объяснил Альберто, который, аккуратно кинув Зигфридову котомку на кровать, уволок драгоценный рундук за собой.
Зигфрид пожал плечами и присел на самый край одеяла. «Нужно бы поужинать,» решил он и заснул.
***
Утро подкралось незаметно. Слишком рано, на вкус Зигфрида.
Фальшивое солнце с возмутительной настойчивостью пробивалось сквозь пыльные занавески. Дракончик с удовольствием подремал бы еще пару часов, но дорога звала за собой…
Зевая, Зигфрид спустился в общий зал по все той же темной и узкой лестнице. К его удивлению, внизу уже кипела и била ключом трактирная жизнь, и в самом ее центре находился никто иной как Альберто.
– Это еще что! – декламировал дракончик, бодро размахивая огромной кружкой в окружении жадно внимавшей каждому его слову публики. При этом светлый пенистый напиток все время норовил покинуть свой сосуд и перелиться через край на головы слушателей, но всякий раз каким-то чудом он оставался на месте. Альберто то и дело прикладывался к этой самой кружке и с каждым глотком становился все веселее и говорил все более горячо и возбужденно.
– Когда бедолага-король узнал о том, что я не только уберег казну от разграбления, но и, рискуя собственным животом, спас из цепких лап похитителей его дочь, – продолжал Альберто, – а заодно бесстрашно выручил из плена начальника королевской гвардии, он на радостях чуть не тронулся своим, с вашего позволения, королевским умом, и тут же пообещал мне полкоролевства и принцессу в жены. Я, говорит, сделаю тебя моим наследником, сын мой (так и сказал, честное слово!), а также утвержу министром и поручу следить за казною, ибо ты, говорит, последний в мире дракон, которому я доверяю как себе. Нет, говорю, ваше высочество, мятежный дух просит приключений! Не вижу я себя на сидячей должности! И был таков! Один мой знакомый придворный потом рассказывал, что принцесса после моего отказа еще три месяца и семнадцать дней не покидала свои покои и рыдала так обильно, что из-под двери начали протекать горючие слезы. Хотите верьте, хотите нет!