Страница 15 из 36
Глава 5. Полярная ночь
Вьюжники всегда распускаются день в день к празднику Бессмертного Солнца. Северная земля только-только пробуждается ото сна, и снег будет лежать ещё долгие недели. Но природу не обманешь: эти маленькие жёлтые цветы — словно звёзды, что светили богам с неба на заре времён. Они вторят замыслу Звёзднорождённых, пробиваясь сквозь толщу сугробов и извещая людей о наступлении весны. Ледяной ветер разбушевался, с грохотом срывая ставни и завывая, словно горная химера. Юлий выскочил на улицу в одном свитере с накинутым поверх жилетом и взялся чинить замок, пытаясь совладать с ним вмиг онемевшими пальцами. С горем пополам ему удалось приладить ставню на место, и он пулей влетел обратно в дом, оставляя на пороге снежные следы. Они мгновенно растаяли, заставив влажные пятна проступить на деревянной поверхности. Раскрасневшийся аптекарь вернулся за прилавок. — Холодно сегодня, — он улыбнулся сыну, сидевшему на стуле и завязывавшему мешочки с травами, задумавшись о своём. — Всегда холодно, — пожал плечами мальчик. — Давай-ка подсоби мне ещё немного… Тот радостно вскочил с места и бросился к столу с реагентами, спрятанным от любопытных глаз за ширмой, обтянутой синим шёлком. На ткани пестрели замысловатые геометрические узоры, напоминающие снежинки. Или звёзды, тут уж каждому своё. Сын Юлия обожал, когда отец просил его о помощи — ему ужасно нравилось смешивать цветные микстуры и порошки. Юлий ни на секунду не сомневался, что малыш продолжит его дело, когда подрастёт. — Отрежь треть морозного корня, — скомандовал отец, и мальчик потянулся к ножу, привстав на специально приготовленную табуретку. — Теперь под пресс… Во время работы он становился особенно сосредоточенным. Взгляд голубых глаз смотрел совсем по-взрослому, а точности движений порой можно было позавидовать. Отец с сыном погрузились в работу и едва не пропустили звон колокольчика над дверью. — Доброго вечера, Сая, — широко улыбнулся Юлий. Его пышные усы растянулись над полными губами. — Доброго, эйра Альбус, — пожилая женщина слегка склонила голову. — Холодно сегодня! — Не говорите. — Юлий смахнул пыль с прилавка, порадовавшись, что хоть кто-то готов поддержать его ворчание по поводу ненастья. — Разбушевалась погодка! Как ваша нога? — Так и ломит, — вздохнула Сая. — Чуть только морозы ударят, так сразу спать не могу. — Вам бы на запад, к океану. Там и воздух хороший, и погода что надо. Вмиг бы ваша нога в порядок пришла! — Да куда уж мне, миленький, — тоскливо улыбнулась Сая. — Я северянка. Родилась здесь, здесь и помру. Ты же знаешь: мы как вьюжники — хоть куда высади, а приживаются и расцветают они только под снегом. — И не поспоришь ведь. Север — он в крови. Так, значит, вам как обычно? — Пожалуйста, дорогуша. — Абео, принеси-ка лиловую мазь для эйри Саи! — крикнул Юлий, обращаясь к сыну. Мальчишка целеустремлённо бросился к дальнему стеллажу, едва не снеся по дороге стеклянные пузырьки на нижних полках, и вытащил оттуда круглую жестяную баночку. — Да хранят тебя Звёзднорождённые, — поблагодарила женщина, получив в руки заветную мазь. — Да ведут вас небесные огни, — застенчиво пробормотал мальчик и стремительно скрылся за ширмой. — Он у нас скромник, — рассмеялся Юлий. — Из книжек носа не показывает. — Прекрасный мальчик. Уверена, он вырастет хорошим человеком. Сая полезла в сумочку и выложила на прилавок десять серебряных монет. Солнце в обрамлении двух лун переливалось на отполированном аверсе, в самом центре имперского герба проступали очертания восьмиконечной звезды. Считалось, что именно она символизирует ту заветную искру, сверкнувшую в ладонях Звёзднорождённых и ставшую началом человека как сущности земной. — Бросьте, Сая, — нахмурился аптекарь и вернул женщине три монеты из десяти. — Ну что ж вы, право! Я женщина небедная… — А я вам говорю — бросьте. Я вас предупреждал, что без скидки не обслуживаю. Считайте, что за красивые глаза, — Юлий подмигнул и расхохотался. Сая смутилась и поспешно затолкала деньги обратно в сумочку, шутливо браня тучного ловеласа. Наконец распрощавшись с посетительницей, Юлий взглянул на часы и шумно выдохнул. Он запер входную дверь, погасил огонь в перегонном кубе и двинулся к лестнице, ведущей в дом. Сын последовал за ним, обогнав отца и прыжками взлетев вверх по ступенькам. — Прохлаждаемся? — пробасил аптекарь, игриво выглянув из-за спинки кресла. Валена вздрогнула, не заметив приближения мужа. — Сколько раз говорила — не подкрадываться?! — буркнула она. — Могу ведь и подстрелить! Она угрожающе потрясла пистолем, всё это время лежавшим у неё на коленях. На столике рядом расположились шомпола, щёточки, бархатная тряпка и масла в маленьких пузатых сосудах. Даже в полуразобранном состоянии «Лис» выглядел величественно: длинный бронзовый ствол с гравировкой, с ювелирной точностью вырезанные части спускового механизма и рукоятка, действительно напоминающая своей формой лисий хвост, чему и было обязано своим появлением название. Валена всегда кропотливо подходила к вопросу ухода за оружием и могла часами заботиться о его исправности. Это доставляло ей особое медитативное удовольствие. — Прибереги пули для охайцев. — Юлий чмокнул жену в щёку, отчего она едва заметно улыбнулась. Валене всегда была присуща истинная северная холодность. Сдержанные жесты и мимика, тонкие черты лица и военная осанка, держащая её спину прямой, как натянутая струна. Ледяные голубые глаза, которые унаследовал и сын. Со стороны казалось, что эта женщина неприступна, как Борейские Горы, но это только на первый взгляд. Под слоем брони и армейской выправкой скрывалось поистине тёплое и доброе сердце. — Ну что, семейство? Боги ждать не будут! Живо собираться! — скомандовал Юлий, и жена с сыном отправились одеваться.