Страница 42 из 81
— «Только попробуйте с ним что-нибудь сделать», — прочитал он вслух.
Ни даты, ни подписи. Вот только князь прекрасно знал, кому принадлежит этот почерк.
На последних секундах поединка баронесса вскрикнула, поднеся зажатый в руке веер к лицу. Ей показалось, что ее защитника сейчас проткнут шпагой, но в следующий миг облегченно вздохнула. Когда княжич закричал, она даже не посмотрела в его сторону, осматривая Раэша на предмет ранения. Все было хорошо, но затем…
Это больше всего напоминало какой-то ритуал. Кровавый ритуал. Но девушка все равно встала и направилась на арену. Ее подруга двинулась следом, и только когда поняла, что ее подопечная направляется к парню, который, по ее мнению, находился в непонятном, а возможно, и неадекватном состоянии, тихо произнесла:
— Люд, не стоит к нему приближаться. Видишь же, что с ним происходит что-то странное и непонятное. Лучше обождать.
Та посмотрела на молодого человека, затем вздернула подбородок и решительно двинулась дальше. Ее подруга и охранница в одном лице направилась следом, ругаясь про себя на свою подопечную, у которой так некстати проснулась кровь Рюриковичей. Людмила подошла к парню и всмотрелась в его лицо, на котором застыло некое напряжение. Какое-то время он оставалось таким, а затем ей показалось, что губы его дернулись, как если бы он испытал боль.
— Раэш, — баронесса под пристальным взглядом своей подруги накрыла своей ладошкой кисть парня. — Что с вами?
Но тот не отреагировал ни на ее касание, ни на ее голос. Еще несколько секунд, показавшиеся девушке очень долгими, он так и простоял, словно вот-вот должен скривиться. Девушка не знала, как ей поступить, и сделала первое, что пришло ей в голову: самое слабое лечебное заклинание. И тут же по наитию создала «каплю жизни», направив ее на Раэша. И это словно придало ему сил: выражение лица изменилось, став более спокойным, а спустя еще несколько секунд он вздрогнул, пошевелился и открыл глаза.
— Раэш, как вы себя чувствуете? — спросила баронесса.
— Хорошо, — ответил он. — Благодарю.
— Это я вас благодарю, что защитили мою честь, — улыбнулась она в ответ.
— Простите, барышни, — он кивнул одной, затем второй. — Мне необходимо идти.
Когда он удалился, графиня, обведя взглядом вокруг, тихо произнесла:
— Князь Воронцов здесь.
По пути домой девушки молчали, но мысли их были об одном и том же человеке. Графиня пыталась понять, чего можно ожидать от этого парня, как ей действовать с ним и что предпринять, если тому вздумается причинить вред ее подопечной. Она уже сталкивалась с тем, что люди частенько меняют свое мировоззрение или отношение к кому-либо в зависимости от выгоды, даже если та сиюминутная. Справиться с таким бойцом ей без магии будет крайне сложно, но тот, к ее сожалению, учился очень хорошо. Она успела убедиться, что заклинания тот запоминает очень быстро. Скоро у них начнутся практические занятия, и она посмотрит на его умения, вот только что-то подсказывало ей, что и там у него все будет в порядке.
Ее подруга думала только о двух вещах: во-первых, что происходило с парнем во время его странного оцепенения; во-вторых, где она могла с ним встречаться. Ведь она снова почувствовала узнавание, но, как и в предыдущий раз, не могла вспомнить, когда и где с ним познакомилась. Впрочем, поскольку для нее это не имело значения, девушка особо на эту тему не задумывалась.
Придя домой, баронесса первым делом взяла лист бумаги, перо и, написав что-то на нем, запечатала в конверте.
— Кать, будь добра, передай послание князю Воронцову лично в руки, — попросила она свою подругу. — Хотя нет, лучше его личному слуге.
В какой-то степени это было похоже на живой металл. Но только очень отдаленно то, что накатило на меня, напоминало связь с ним. Это как общение с трехлетним ребенком и уже взрослым человеком со своими принципами и причудами, пусть и выражены они в данный момент в эмоциях и желаниях. Я прекрасно помню свое единение со своим первым оружием. Может быть, сказывалось то, что я тогда был ребенком, и контакт был не полным, но о том, что я чувствую сейчас, не говорили мне ни папа, ни мама.
В данный момент я находился в шторме эмоций и желаний. Присутствовали здесь и желание познакомиться, и сожаление, что враг не убит, и жажда следующего боя, и другие, менее ощутимые. Они проходили сквозь меня, захлестывали и отступали, чтобы вернуться новой волной. Но над всем этим преобладал зов — очень сильное чувство, требующее, чтобы я откликнулся на него и ушел туда. Куда? Я сам не знал, только подозревал, что исходит он от моего оружия. А вот кто там поселился, я не имел ни малейшего понятия. Хотя вполне возможно, что это было и не оружие вовсе, а нечто иное, о чем я даже не подозревал.
Вторым по силе чувством было любопытство — тот, кто засел в моих серпах или где-то в ином месте, очень хотел пообщаться со мной или увидеть, или почувствовать в большей степени, чем сейчас. Я так и не смог определенно сказать, что преобладало. А может быть, все вместе. Это все наложилось на мою любознательность и все то же любопытство, и я мысленно потянулся навстречу неизвестному, как это проделывал, уходя в глубины своего сознания. Еще успел почувствовать, как по телу пробежала легкая дрожь, а в следующий миг очутился в…
Вначале я не мог охарактеризовать это место, как и свои чувства. Если кратко, то это была пустота, в которой что-то творилось. Опять же, я просто чувствовал это, но видеть или слышать не мог — по крайней мере, мне так казалось. Попробовал перейти в состояние гар’са, что, к моему удивлению, удалось очень легко. Но даже в этом случае я не мог просчитать свои действия — банально не хватало исходных данных, отправных точек. Поэтому все, что смог, это попытаться воздвигнуть вокруг себя барьер, наподобие ментального. И вновь мне это удалось довольно легко.
— Прелестно, — прозвучал отовсюду обезличенный голос. — Прелестно!