Страница 11 из 19
Глава 4
— Я хотел помочь… Я не хотел убивать…
Окровавленные губы Клопа почти не шевелились, но я прекрасно слышал всё, что он говорил. Казалось, слова звучали прямо у меня в голове.
Я шагнул назад и встал в дверном проёме. Это было самое удобное место, чтобы встретить неожиданное нападение, если равк решится атаковать.
Мысли кружились сплошным хороводом. Своим выступлением Клоп не только разрушил мой план — он фактически подписал всем нам смертный приговор. И не просто подписал, а завёл на эшафот и накинул петлю на шею.
На секунду мне захотелось прикончить юного упыря, но я сдержал эмоциональный порыв. Смерть Клопа вряд ли оживит Вилли.
Если бы не накатившая после схватки с Чистым усталость, я бы, возможно, не был так спокоен. Однако мелкому засранцу крупно повезло — желание убивать покинуло меня вместе с силами.
Засранец, к слову, был уже не таким мелким — он рос буквально на глазах. В самом прямом смысле.
Его кости удлинялись, потрескивая, как сухие полешки в костре. На растягивающейся коже проступили розовые прожилки, а суставы с хрустом выходили из суставных сумок и тут же вставали на место. Жутковатое зрелище.
— Я всё испортил… Я подвёл тебя… — прохрипел Клоп.
Всё так. Но того, что произошло, уже не изменить. А значит, убиваться и искать виноватых не имело смысла. Нужно работать дальше.
Я прокачивал варианты действий, наблюдая за тем, как «ломает» тело пацанёнка. Он завалился на спину и с интервалом в несколько секунд вгибался дугой. Ни криков, ни стонов — полная тишина.
От трупов нужно избавиться. Причём сделать это так, чтобы никто — особенно Жаннет — не узнал о смерти королевского сынули.
Если женщина поймёт, что «принц» стал для Клопа поздним и не очень полезным ужином, то это может подтолкнуть её к необдуманным действиям. Например — к предательству.
— Что с пацаном? — негромко спросил Марк, встав рядом со мной.
Разведчик не стал рассыпаться в благодарностях за спасение — он просто кивнул. Коротко и почти незаметно, однако этот кивок сказал больше, чем сотня красивых и высокопарных слов.
Я посмотрел на Марка. Бледный и потрёпанный, он был тем не менее совершенно спокоен. Складывалось впечатление, что его по три раза на дню затаскивают в окна при помощи колдовства. Стальной человек — гвозди бы из него делать.
— Пацан переел, — коротко ответил я.
Марк удивлённо хмыкнул, однако уточняющих вопросов задавать не стал.
Мы подошли ближе к Клопу. Он перестал изгибаться и затих. На губах выступила кровавая пена, глаза почернели, а кожа стала глянцевой словно бумага.
— Не говори папке, — попросил мальчуган, перед тем как отрубиться. — А то он мне наподдаст… Я всё исправлю… Обещаю…
Клоп закрыл глаза. От тела пацанёнка шёл нестерпимый жар. Я присел рядом. Что мне с ним делать?
На вытянувшемся, но всё ещё детском лице застыло испуганное выражение. Он всего лишь ребёнок, и у меня не было никакого права винить его в случившемся. Если кто и виноват в произошедшем, то только я сам. Следовало надёжнее запереть его.
— Что это за мальчик? — Барталомея сразу бросилась к Клопу, как только вошла в приёмную. — Он болен? Он весь горит! Ему нужна помощь…
— Сомневаюсь, что от этой болезни существует лекарство.
— Что с ним происходит? — сразу же спросила Барталомея. Её одновременно терзали и беспокойство, и любопытство.
— Он — равк, — просто ответил я. — И он только что очень плотно поужинал.
Скрывать что-либо от этих людей не имело никакого смысла. Произошедшее связало нас крепче, чем кровные узы.
— Антинаучная ерунда и замшелые выдумки! — воскликнула женщина.
— Деревенские страшилки, — согласился Марк.
Я пожал плечами. Теперь понятно, почему они так быстро сошлись. Их взгляды на жизнь полностью совпадали.
— Расскажите об этом Вилли, — устало произнёс я. — Может быть, он передумает умирать, когда узнает, что его убийца — это всего лишь деревенская выдумка.
И разведчик, и алхимичка смущённо переглянулись. Разорванное горло «принца» и перемазанный в крови Клоп служили неплохим подтверждением моим словам.
— Что теперь? — спросил Марк.
— Найди большое покрывало, — попросил я.
Разведчик кивнул и вернулся в кабинет, а оттуда прошёл в соседнюю комнату. Тяжёлые сапоги гулко застучали по паркету.
— Спасибо, что спас его, — негромко произнесла Барталомея. Как только Марк ушёл, она подошла ближе и взяла меня за руку. — Я никому не выдам твою тайну…
В отличие от разведчика, женщина посчитала необходимым выразить благодарность словами. Переливающиеся всеми цветами радуги глаза были мокрыми от слёз.
Я ничего не ответил. К чему лишние разговоры?
Люди врут и забывают обо всех обещаниях через секунду, после того как они были даны. Несмотря на слёзы и сказанные слова. Человек такая скотина, которой нельзя верить, но что сделано, то сделано.
Барталомея видела, как я колдую, однако ей нет никакого резона меня сдавать. У неё самой предостаточно скелетов в шкафу. И я прекрасно знаю, где этот «шкаф» стоит.
Марк вернулся, притащив плотный клетчатый плед. Такой огромный, что в него можно было замотать не жалкую парочку трупов, а целое отделение покойников.
Я выдернул из головы Чистого клевец и вынул чёрный кинжал из его груди. В пустых глазах старика не осталось ни капли жизни. Думаю, поборник справедливости уже не оживёт.
Мы плотно завернули покойников в импровизированный саван. Теперь осталось только незаметно спустить этот рулон вниз.
— Обмотай копыта лошадей тряпками, — я выглянул в окно. До земли было метров десять, если не больше. — И подгони карету.
— Мёртвецов нельзя бросать, — сразу же сказал Марк. — Они размажутся по камням — будет слишком много крови… Это вызовет вопросы.
Разведчик не хуже меня осознавал, что светить трупы перед обитателями «Нежной розы» не стоит. Однако он не до конца понял мою задумку. Если всё получится, то следов не останется…
— Подгони карету, — повторил я. — И жди внизу.
Марк вздохнул, но не стал спорить. Он прекрасно понимал, что это не имело никакого смысла.
Через пару минут послышался приглушённый стук копыт. Обмотанные тряпками лошадиные ноги выделялись в темноте белыми пятнами.
Скрипнули колёса — Марк подвёл карету под самые окна. Длинная и высокая, она могла прикрыть нас от любопытных глаз, если таковые найдутся.