Страница 6 из 40
Нет, я так не играю.
Шмыгаю носом, кусаю губы, наблюдая, как Тимур вплывает в холл, важно все осматривает. Ага, не удивлюсь, наверное, если в его глазах в этот момент все двоится. Кстати, это выход, пожалуй. Может, он меня не узнает, тогда есть шанс быстренько уволиться.
Только внутри ехидненько так интуиция нашептывала, что ничего у меня не выйдет. Ты попала, детка!
Впиваюсь ногтями в кожу ладоней, потупив взор. Стараюсь не смотреть на Кирсанова, мысленно послав его к дьяволу уже раз десять с надеждой, что он все-таки туда дойдет.
— Интересно, а он женат? — растягивает губы в лучшей улыбке Оля, стоя от меня по правую руку.
— Думаю, он еще тот дегенерат.
— У него на лбу это не написано, — цокает она языком, выпячивая грудь вперед. — Если он новый начальник, я согласна работать без выходных в две смены.
— Смотри, как бы ни пришлось в третью. Ночную, — добавляет Гончаров и наш стройный ряд едва не смеется в голос.
Оля посылает нас всех подальше, уже представив, как становится любимицей нового главного. А меня это даже не задевает, наверное, привыкла, что Тимур не пропускает ни одной юбки. Но тут же вспоминаю Артема и соглашаюсь с тем, что лучше бы Кирсанов-младший подумал о мальчике. Сколько он его не видел? Три года?
Пока я пребываю в своих размышлениях о бренности этого мира, о том, что мой бывший еще тот негодяй, Тимур оказывается буквально напротив.
Он пробегает взглядом по нашим лицам, задерживая свой взор на мне чуть дольше. Вздрагиваю, душа начинает метаться, ища пятый угол. И нечем заслониться, некуда бежать, ну не прятаться же мне за спину Пашки!
— Какое прекрасное утро, — улыбается он, с неподдельной радостью смотря на нас.
А меня едва не колотит от осознания, что проиграла первый раунд этому засранцу. Прекрасное утро… ну-ну. Чтоб он поперхнулся, гад!
— Вы новый владелец? — пищит от восторга Оля, чуть ли не прыгая на одной ноге.
Тимур подмигивает блондинке, молча кивая. А я глаза закатываю, зная заранее, что последует дальше.
Тимур долго и монотонно о чем-то говорит, я мало прислушиваюсь, сосредоточив взгляд на его галстуке. Когда он успел переодеться? По дороге ограбил бутик? Хочется подойти и затянуть узел потуже на его шее, но внешне, кажется, я не транслирую подобное, зато внутри настоящий ураган творится.
Народ в какой-то момент начинает разбредаться, одна я остаюсь, продолжая, словно спать с открытыми глазами.
— Эй, детка, — щелкает пальцами перед моим носом Тимур, — а тебя я попрошу явиться через десять минут в мой кабинет, — облизывает он губы, не скрывая даже своих гадких намерений.
Башка гудела, в ушах стоял звон и мне казалось, что мир сию минуту рухнет на меня, превратив в лепешку. Единственное чего мне хотелось в этот миг — это засунуть голову в ледяную воду, а после упасть на подушку и проспать часов двенадцать. Но куда там… Батя, привыкший держать всех в ежовых рукавицах и устанавливать свои порядки, думал в этот миг иначе. Стоя надо мной и пронизывая пренебрежительным взглядом, он явно не собирался идти на компромисс и в это поганое утро.
— Дорвался до свободы, значит? — выдает отец, а от его голоса в моей голове взрываются петарды, не меньше. Я готов впечатать макушку в стену, лишь бы канонада эта прекратилась.
— Пап, не начинай. Ну хотя бы не сейчас, — обхватываю руками виски, ища взглядом хоть какую-то жидкость.
Кажется, в этот миг готов даже выпить кровь змеи, только бы хоть чем-то унять пожар в горле. Ощущение было, что песка наглотался, но папа, похоже, не собирался становиться скорой помощью для родного сына.
— Не сейчас — это можешь говорить своим подружкам. А в этом доме на шее никто друг у друга сидеть не будет, — стальным тоном произносит он, а я понимаю, что спорить с ним бесполезно.
Проще сразу было вырыть землянку в лесу и жить там. Удивительно, что с таким подходом нам не выдали трудовые книжки в младенчестве. Отец не собирался разводить китайских церемоний со мной — это уже было понятно сразу, да уж… может, и неплохо, что я три года протусовался в Европе.
— И что мне сделать? Чего ты от меня желаешь в шесть утра? Пап, я только вчера вернулся, вообще-то, рассчитывал на более теплый прием, а не расписание, как в колонии строго режима.
— Для начала приведи все в порядок, — отрезал отец, — а потом узнаешь. Веди себя подобающе. Ты взрослый. Сын уважаемого человека, — распрямил он плечи, гордо заявив. Ну да, да… об этом разве можно было забыть-то?! Все они уважаемыми были, один я — слабое звено в этой семье.
— А потом куда? С тобой в офис тащиться? — задавал я вопросы, желая выиграть время и, хотя бы немного поваляться в постели.
— Чтобы я тебе там сопли вытирал? — хмыкнул он.
— Ладно, — взмахнул я рукой, понимая, что лучше подчиниться, иначе отец дырку во мне просверлит без анестезии.
Поплелся в душ, честно выстояв там пятнадцать минут, вернулся в комнату, попытался придать себе приличный вид, хотя рожа была такая, что проще застрелиться. А все из-за Аленки. Вот же проклятая коза! Почему-то винил во всем ее, хотя братец тоже молодец. Подсуетился.
Поражало другое — как это родители еще не вмешались в их отношения, не вставили палки в колеса. Помнится, они не пришли в восторг, когда я познакомил ее с ними.
Хотя теперь это уже была не моя проблема. С Ветровой, конечно, нам много чего необходимо разложить по полкам, но для начала неплохо бы разобраться с отцом. Мне не по душе был его приказной тон, да и в будущем я видел себя не бизнесменом. Достаточно того, что Артем пошел по стопам отца, а я всегда был паршивой овцой в этом стаде, потому и понимал уже — надолго меня не хватит. Взбунтуюсь ведь не сегодня, так завтра.
Отец за это время успел позавтракать и даже ознакомиться со свежей прессой, меня лишь окинул холодным взглядом, мол, что взять с идиота? Назад ведь уже не засунуть, а я и не старался вести себя, видимо, правильно, как положено в кругу таких же акул бизнеса.
За всю дорогу мы перекинулись лишь парой фраз. Отец ничего толком не сказал, лишь когда его дорогая тачка остановилась напротив какого-то третьесортного кафе, он все же соизволил произнести:
— Это твое рабочее место, будь добр веди себя в соответствии со статусом.
— Твоим? — не сдерживаюсь я, зеваю устало.
От его важного вида и сухого тона у меня все мышцы разом свело. Я всю жизнь, кажется, удивлялся, как можно быть таким непробиваемым, бесчувственным, как бревно.
— Помощник уже на месте, он все тебе расскажет. Первое время побудет твоей правой рукой, — дает наставления папа, но я уже его не слушаю, почти вывалившись из машины.
Бреду внутрь, оглядываюсь, отмечаю, что для начала тут необходим ремонт, ибо интерьер пережиток эпохи. Место вообще на кого рассчитано? Мне кажется, столько не живут. В этих краях уж точно.
Персонал, по-видимому, меня и дожидался. Стройный ряд парней и девушек… Хм, а это уже обрадовало даже. Но дьявол!
Аж моргнул три раза, желая проверить видение или нет. Интересно, а отец знал? Это проверка такая или что, мать вашу!
Глазам не поверил, все старался не таращиться так нагло на нее, неся какую-то околесицу. Сомневаюсь, что меня в принципе кто-то слушал в тот миг, но я себя ощутил явно не в своей тарелке. Какой из меня бизнесмен? Да я прогорю через неделю, потому что думаю не о выручке в конце дня, а как остаться с Аленой наедине. Не знаю, какие мысли у нее сейчас в голове, а я уже готов из штанов, кажется, выпрыгнуть.
Собрание тянется как жевательная резинка, прилипшая к одежде. Я уже начинаю скрипеть зубами, ловя то и дело ее равнодушный взгляд. Она меня игнорирует, смотрит куда-то сквозь словно, а я схожу с ума. Хочу разогнать все вокруг и поговорить с ней, потому, когда ребята медленно все расходятся, важно заявляю, что жду ту в своем кабинете, хотя ума не приложу, где он находится и есть ли вообще.
Аленке плевать на мою просьбу, на меня. Малышка скорее уволится, похоже, чем пойдет на контакт. Ладно, ничего. У меня много терпения или не очень? Да что же это такое… Стараюсь выглядеть серьезным, не показывать, что меня задевает ее поведение, а внутри все кипит от злости. Я напоминаю котел, который вот-вот да взорвется, выпустив на поверхность клубы обжигающего пара.