Страница 51 из 73
Тем, кто сидел за дальними столиками, внезапно захотелось пересесть поближе, а тем, кто сидел совсем близко, вдруг приспичило сесть на соседние табуреты.
Одним словом, когда началась драка, мы оказались в самом эпицентре из очень крупных, и к тому же рассерженных байкеров.
Я уже говорил: я не боец. Никогда этого дела не любил, хотя и умел — по необходимости.
Но сейчас мне даже ничего не надо было уметь: знай себе, размахивай кулаками, похожими на две наковальни, зачем-то привязанные к верхним конечностям, и всего-то делов.
Несмотря на принадлежность к самым разным расам и национальностям, средний уровень толпы обычно равен уровню самого малоодарённого из её представителей.
Байкеры не стали исключением из этого золотого, проверенного веками, правила.
Они навалились на нас всей кучей, беспорядочно молотя по воздуху, по своим ближним, по столам и посуде.
Крики и угрозы слились в одно длинное, как световой год, и невнятное, как лекция по квантовой физике ругательство, по звуку напоминающее вой тайфуна.
И пока я ворочался в его зрачке, Лилит, Шаробум и Пила, выбравшись из кучи-малы на другую сторону, принялись методично прореживать грядочку.
Стальной шипастый шар прекрасно успокаивал даже самых крупных байкеров. После внезапной встречи их затылков с игрушкой Шаробум, гиганты делались тихими, дружелюбными, и мирно укладывались под столы, подремать.
Пила орудовал сразу четырьмя кастетами — в некоторые моменты жизни чертовски УДОБНО быть четвероруким приматом...
Что делала Лилит, я не видел.
Но постепенно вокруг миниатюрной девушки начало возникать пустое пространство, в которое почему-то никто не хотел соваться.
Мой мозг купался в дофаминовом тумане. Я наслаждался каждой секундой, каждым сочным "хрусть", с которым мой кулак врезался в чьё-то ухо, нос или челюсть.
Я вдруг понял, почему так любят подраться всякие крупные существа: медведи, носороги, Валуев...
Для них удары противников — всё равно, что комариные укусы. Злят, раззадоривают, а вреда не причиняют.
Не то, что мелкие шибздики, вроде меня — прежнего. Которого один раз ушатай по морде — и досвидос компадрес.
— А-а-а... — это был крик души. Просто так, от избытка чувств.
Здравомыслящая часть разума, которая, как и обещал крылокош, усохла до размеров горошины, пищала тоненьким голоском о том, что я пришел в "Затычку" вовсе не для того, чтобы подраться. Я должен сделать что-то важное, ЖИЗНЕННО важное...
Но что — я вспомнить уже не мог.
И поэтому продолжал самозабвенно реветь, как бизон в случке, и мутузить кулаками во все достижимые стороны.
Но внезапно мой кулак, который просто ОБЯЗАН был соприкоснуться с лицом, за неимением другого слова, зеленокожего лягушкообразного монстра, вдруг пролетел мимо.
Я промахнулся.
Потому что кулак внезапно УМЕНЬШИЛСЯ.
Остановившись посреди побоища, я тупо уставился на своевольную конечность.
И вдруг понял, что противники вокруг меня как-то вдруг выросли, УКРУПНИЛИСЬ, и теперь буквально НАВИСАЮТ над моей макушкой.
Они тоже перестали махать кулаками, и столпившись вокруг меня, зловеще улыбались.
Весь адреналин куда-то делся — вероятно, испарился, вместе с потом. И мозг, внезапно вынырнув из эйфории, наконец-то смог оценить обстановку...
И счесть её НАСТОЛЬКО отвратительной, что решил отключиться.
А тогда управление, как всегда, взяли инстинкты.
Оглядев толпу, которая ВСЯ, БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ, была выше меня на полтора метра, я мило улыбнулся и сказал:
— Привет, меня зовут Макс. Для друзей — Безумный Макс. И я думаю, как раз пришло время нам с вами подружиться.