Страница 59 из 74
С этими словами медленно лег на кровать, ощущая, как позвоночник терзает легкая боль. Эх, стар я стал для таких разборок. Вот, радикулит заработал.
— То есть, думаешь, я питаюсь солнечным светом? Ну-ну, — снова завел шарманку Боривиан.
— Хех, а чем еще? Я в кормах для собак не особо-то разбираюсь. А тут... такой вот питомец, — рассмеялся, смотря в потолок.
— Шоколадную пасту хочу! — резко выпалил Боря.
— Чего на? — повел бровью.
— Того! Всегда любил шоколад. А теперь на диете, как дятел...
— Аха-ха, как же ты его будешь жрать? Может мне банку с пастой поставить, чтоб она тень отбросила, а? Или расплющить ее молотком, чтоб двухмерная стала.
— Может и так, школотрон! Давай, издевайся, придурок. Но вообще, есть один способ, конечно, — заявил Борька и тут же замолк, разогревая мой интерес.
Вот, теперь, думаю, все понятно. Я стоял среди комнаты с кисточкой, старательно нанося коричневую массу ровным слоем. И лишь спустя минут двадцать такого действа, задался резонным вопросом:
— Какого хера я делаю?
Этот двумерный гад меня тупо разводит. Поддался эмоциям, как последний пацан. Хотя, я и есть пацан, если так посмотреть. Решил отблагодарить спасителя, выполнив его просьбу.
Отлично! Теперь у моей кровати большое коричневое пятно, вызывающее не самые лучшие ассоциации. И что сказать Лене, когда та войдет?
Хотя, это не самое страшное. Я все равно хочу бросить эту лачугу. Зато Борька теперь получит по заднице. Буду вести себя с ним, как прошлый хозяин. Пусть даже не обижается.
С этой мыслью, взял шоколадную пасту, закрыл ее и отнес в холодильник. Когда вернулся, то услышал странные звуки, будто кто-то что-то лизал. Или ел, или даже не знаю.
Коричневое пятно стало намного меньше. А возле него терлась тень Борьки, которая довольно причмокивала.
— Умм ням-ням, хорошо. Сложновато поглощать молекулы твердого мира. Да и паста дерьмом отдает. Но нормально. В мое время лучше было, конечно, — сказал дух, когда я вошел.
— Аха-ха, это да. В твое время трава была зеленее. Конечно, — сказал, ощущая легкое чувство вины. Зря только гнал на плоскатика. Оказалось, он не соврал.
Сел на кровать, глядя, как пятно уменьшается, а после полностью исчезает. Подождал, пока Борька поест. Потом решил поболтать, раз уж все равно делать нечего.
— Что нажрался, дружок? Теперь твоя душа хоть довольна? — улыбнулся, глядя на тень.
— Эмм, да. Но почти. Сейчас бы придушить юную даму. Эх, была молодость...
— Придушить? — поднял бровь, удивившись. — Да ты любитель постельных утех.
— Хех, почему сразу в постели, приятель? Можно вообще, в любом месте. В подвале, в глухом лесу, в подворотне. Да хоть в темном храме после богослужения, — мечтательно сказал Боря.
— Охо-хо, не могу! То есть ты трахал дамочек где попало, и в процессе слегка придушивал... М-да, вот тебе древний дух, твою мать.
— Угу, так и есть. Только секс в этом деле не обязателен, — деловито пояснил Борька.
— Хах, ну да, гони больше. Еще скажи, что просто любовался с дамами местностью и читал любовные книжки, — подловил наглую тень.
— Да! А почему нет? Все было. Романтика, любовь, море чувств. Легкое придушение, стоны. Потом предсмертные хрипы, агония. Слезы ее безутешных родителей, похоронные хлопоты. Красота. Ни это ли есть торжество настоящих страстей?! — воскликнул Борис, сильно размахивая руками.
Он был полон эмоций, а я... Чуть не долбанулся с кровати башкой об пол.
— Чего, ..ля? — спросил, чувствуя, как челюсть слегка отвисает.
— Эээ, что? Я разве что-то сказал? Это все от пасты. В ней было что-то подмешано. Аха-ха, я ж шучу. Клянусь своей шляпой, это новогодняя шутка, — забубнил Борька, понимая, что ляпнул лишнего.
— Какого дьявола, сука? Но Нового года еще полгода! — завопил, подрываясь с кровати. — То есть ты убивал девушек просто так и получал от этого удовольствие! Вот же гребанный псих.
— Нет, ты не так меня понял. Они были сами виновны...
— И в чем???
— Ну не знаю... Одна пялилась на меня как-то странно. Вторая имела нежную шею. Слишком нежную, если ты понимаешь, о чем я!!!
— Ага, кажется, понимаю. Упырь, черт больной! Теперь ясно почему тебя превратили в теневую шестерку на подхвате, — выпалил, не зная, как поступить.
Со злости кинул в стену ботинок, но это, конечно, не помогло. Уничтожить чертову книгу, спалить! Выкинуть в сортир, как планировал. А если Борька переселится куда-то еще? Так хотя бы могу им командовать, не позволяя душить всех подряд.
Ладно, истерика сейчас бесполезна. Еще придет тетя Лена и вломит мне по самые не балуйся. Значит, надо взять себя в руки, размышляя мозгами. Конечно, тело Димки заметно сопротивлялось. Чего уж, оно истерило, как сучка!
Но древняя душа взяла верх. Я глубоко вздохнул, стараясь не слушать жалкие оправдания Борьки. Спокойно взял книгу и понес к старому шкафу.
— Эй, ты чего там задумал? Я спас твою малолетнюю сраку! Да знаешь, кто я такой? Знаешь, что могу с тобой сделать! — вопил хренов помощник.
— Что? Придушить под луной. Маньяк сраный, — прошипел, думая, как поступить.
— Не, я больше по девочкам так-то. Душить мужиков — это гейство.
— Ясно. И на том спасибо, — проворчал, двинув шкаф.
Мебель стояла неровно. Она пошатнулась от моих действий, и под ножкой образовался зазор, куда ловко сунул черную книгу. Ножка крепко впилась в кожаный переплет, образуя там вмятину.
Борька заскулил, как блажной, умоляя меня прекратить. Но на сей раз, уговоры не помогли.
— Забудь о солнечном свете, гаденыш! А я его еще пастой кормил, — проворчал, ложась на кровать.
Боривиан быковал какое-то время, но вскоре потратил силы и замолчал, отправившись назад в свою книгу. Вот же проклятый убийца. Кто б мог подумать?
Хотя, нет, чего я хотел? Чтоб чернокнижнику служил бывший монах или лидер благотворительной организации. Подобное притягивает подобное. Так всегда, особенно в сфере магии.
Значит, все не так уж и плохо. Главное, что урод несет наказание и не может убивать девушек, может быть.
Ладно, с ним потом разберусь. Пока надо тупо вздремнуть. А то день был сегодня насыщенный. Еще пока с Борькой возился, за окном потемнело. Значит, можно смело всхрапнуть. Дальше воевать будем утром.
Ближайшие дни помощника не было видно. Книга дергалась под шкафом, пытаясь как-нибудь выскочить, но я возвращал на место, не давая прервать наказание.
В школе было все хорошо. Меня чуть не пересадили в «А» класс, который был верхом элиты. Марта чудом смогла помешать. А Мордвинская странно мне улыбалась и ставила только пятерки.