Страница 11 из 19
— Да, деньги я вижу, профессор, — с лёгкой насмешкой произнес первый.
На белом бейдже, приколотом к лацкану пиджака, имелись лишь имя «Дэвид Джонстон» и черный квадратик чипа. У второго мужчины бейдж был с его фотографией, именем и должностью. Профессор Джей Райши.
— Но скажите, вот эта комната, строго обязательна? — с иронией спросил Джонстон.
— В лаборатории поддерживается микроклимат, — ответил Райши. — Кроме того, вы же не захотите надевать костюм биологической защиты?
— Логично, — кивнул Джонстон, подходя к окну.
А там, за толстым стеклом, находилась смесь лаборатории и больничной палаты. Два ряда кроватей, на которых лежали люди, отделенные друг от друга прозрачными стенами. В некоторых «палатах», кроме пациентов находились люди в уже упомянутых белых костюмах биологической защиты, которые напоминали скафандры.
— Итак, профессор, — произнес Джонстон. — К делу. Кстати, надеюсь, тут нет наблюдения?
— Здесь наблюдение есть везде, — ответил профессор. — Кроме этой комнаты. Поэтому сюда имею доступ только я.
Он показал на закрытую дверь. Массивную железную дверь, словно в банковское хранилище.
— А вы, как всегда, предусмотрительны, — заметил Джонстон.
— Поэтому я и получаю работу от правительства, — ответил Райши. — Так, ну, что же. Вам какую версию, короткую или подробную?
— Профессор, подробную вашу лекцию, боюсь, не осилит и выпускник мед.вуза, — усмехнулся Джонстон.
— Если совсем коротко, работа практически завершена, — ответил Райши. — Образец изучен, штамм и вакцина созданы.
— У ваших коллег возникли проблемы… скажем так, с пониманием государственных интересов, — произнёс Джонстон. — Профессор Коули отказался принимать участие в разработке штамма.
— Наличие этого вируса факт, — спокойно ответил Райши. — Отрицать это бессмысленно. Мы создали штамм, чтобы создать вакцину. Мы имитировали мутацию вируса в земных условиях и теперь готовы встретить его, при нужде, во всеоружии. Профессор Коули, как всегда, лишь встал в красивую позу. Впрочем, с его популистским отношением к науке, ему и вправду лучше заниматься чем-нибудь… попроще. Ну, а насчёт государственных интересов…
Райши вздохнул.
— Надо быть полным кретином, чтобы не понимать, — произнёс он. — Что все новинки будут применяться, прежде всего, как оружие. Так было всегда. Именно поэтому государство заинтересовано в исследованиях. Нужно просто снять розовые очки. Не ты, значит, другой это сделает. Только хуже.
— Значит, вакцина работает, как надо, профессор? — уточнил Джонстон.
— Вакцина имеет эффективность до восьмидесяти шести процентов у полностью здоровых людей, — уверенно ответил Райши. — И это я говорю про то, что вакцинированные почти не заметят вируса. Разве что пару дней будут испытывать симптомы, как от гриппа. Конечно, группы риска заражение переносят хуже и иногда значительно хуже…
— Профессор, вы хотя бы в общем обозначьте, что это за группы, — влез в речь Райши Джонстон.
— Люди, старше сорока пяти-пятидесяти, — ответил профессор. — Люди с хроническими заболеваниями. И так далее, у кого по каким-то причинам ослаблен иммунитет. Контрольное заражение показало, что по группам риска, без предварительной вакцинации, процент выживаемости около двадцати. Клиническая картина всегда сходная. Довольно длительный процесс инкубации…
— Это сколько в днях? — поинтересовался Джонстон.
— От двух недель до трёх месяцев, — ответил Райши.
— Мне кажется, это серьёзный разброс, нет? — уточнил Джонстон.
— Две недели — это возраст за пятьдесят, наличие хронического заболевания и постоянное контактирование с другими инфицированными, — пояснил профессор. — Да, и мужчины переносят хуже женщин. Причём, на порядок.
— Почему? — заинтересовался Джонстон.
— Я могу обрисовать вкратце, примерно за полчаса, — Райши позволил себе легкую иронию.
— К сожалению, столько времени у меня нет, — спокойно произнес Джонстон.
— Клиническая картина следующая, — продолжил профессор. — Сначала вирус сильно ослабляет иммунитет, далее происходит обострение хронического заболевания или просто общее сильное угнетение. На этом фоне вирус выходит в свою пиковую фазу и это для большинства является критичным. Резкое падение сатурации, обострения старых заболеваний…
— Ясно, — кивнул Джонстон.
— Картина почти такая же, как у SARS-CoV-1, — добавил Райши. — Собственно, именно он сейчас и является носителем штамма.
— Это же… как это называется, — Джонстон нахмурился, вспоминая. — Коронавирус?
— Ну, если совсем упрощённо, то да, — хмыкнул профессор. — Этот вирус сложнее. И для того, чтобы изучить и пришлось его заставить мутировать под воздействием SARS-CoV-1. Также нам нужно было решить проблему не только создания вакцины, но и «предохранителя». Нам же не нужно вымирание. Исходный вирус обладает очень большой изменчивостью и способен был мутировать очень… Непредсказуемо. Поэтому, мы сделали так, что после пяти волн мутации, вирус, мы назвали его SARS-CoV-2, теряет способность к репликации. То есть через некоторое время он исчезнет сам.
— И сколько это? — уточнил Джонстон.
— От года до трёх лет, — ответил Райши. — В зависимости от плотности населения и внешних условий. И противодействия. Чем больше инфицированных будут контактировать друг с другом, тем быстрее будут происходить волны мутации. SARS-CoV-2 наиболее вирулентен при температурах от пятидесяти до ста двадцати (
— Но вакцина — это же не лечение? — негромко произнёс Джонстон. — На её применение нужно время. Создать, обеспечить вакцинацию.
— Китайцы, после две тысячи второго имеют серьёзный опыт, — ответил профессор. — Уверен, они смогут быстро всё наладить.
— То есть, ваш штамм… — начал было Джонстон.
Но Райши поднял руку, прерывая его.
— Простите, — произнес профессор. — Я бы не хотел знать ЭТИХ подробностей. Жизнь научила меня, что это бывает крайне опасно. Результат получен. Как его будут использовать и будут ли, меня не интересует. Я не хочу отвечать за чужие ошибки.
— Понимаю, — чуть усмехнулся Джонстон. — А что это там?