Глава 9
POV Казутцуги Юрико
— Голосование вот-вот начнется! — говорит менеджер Шика и проходит между ними: — все помнят, что по правилам третьего тура голосования нельзя голосовать «за», сегодня вы все голосуете только «против». И да, это прописано в правилах, никто ничего не менял и мне непонятны ваши претензии!
— Меняете правила на ходу! — выкрикивает с места Эйка и трясет кулаком в воздухе: — жулики! А еще уважаемая корпорация!
— Ууу… как не стыдно! — подносит ладони ко рту Дездемона: — на ходу переобуваться!
— Мы выражаем формальный протест — заявляет Сора. Шика только головой качает. Начинает объяснять про то, что у каждого на руках есть правила проведения шоу и что ничего не менялось, а то, что раньше про это не знали, так это потому, что раньше всегда все против всех голосовали, и никакого злого умысла тут нет, ваши же подписи стоят везде. Читать надо внимательно, а не жаловаться, что подписали не то. Да, и там написано, что вы имеете право отказаться голосовать «против» участников шоу, но в этом случае студия берет право голоса себе и распоряжается им по своему усмотрению. Да, это значит, что студия за вас проголосует. И да, голоса зрителей в этом туре не спасут участника, в этом туре даже голоса зрителей будут «против» а не «за».
Но Юрико не слушает Шику, она все это уже знает. Знает, потому что с ней уже говорили до голосования, когда она возвращалась с репетиции — ее попросили заехать в головной офис. В кабинет Накано-сама. Она вспоминает, как все было…
Огромный стол с полированной поверхностью, в которой отражается потолок, огромные, панорамные окна, или вернее — стена, через которую видно вечерний город. У стены — стоит Накано Наоки, та, про которую Юрико совершенно точно знает, что она тут главная.
— Добрый вечер, Накано-сама — вежливо кланяется Юрико. Она знает, что даже если великие мира сего не видят, как ты поклонился — все равно нужно склонить перед ними голову. Ничто не дается так дешево и не ценится так дорого, как вежливость. Будь вежлива, дочка — так учил ее отец и пусть многие его уроки пошли прахом, но этот… этот ей пригодился.
— А. Нацугава Юрико. — поворачивается к ней директор филиала шоу и обладатель пакета акций компании, Накано Наоки: — проходи. Садись.
— Спасибо, Накано-сама. — она проходит вперед, чувствуя, как ее ноги утопают в мягком ковре и садится в кресло перед столом. Накано — в свою очередь садится в свое кресло напротив.
— Такая утомительная вещь — это ваше шоу — жалуется директор Накано: — у меня от него головная боль. Рейтинги упали сразу после того, как этот ваш Кента решил спрыгнуть, ни с кем не посоветовался и убежал. Дела у него. Поговорил бы сначала, объяснил, что и как, зачем сразу рвать все, любите вы молодые узлы рубить. — она смотрит на Юрико и Юрико — молчит. Не знаешь, что сказать — промолчи. Изображай согласие, кивай, но молчи. Жесты к делу не пришьешь, а вот слова — могут тебе и припомнить.
— Знаешь, в чем проблема с рейтингами, Юрико-тян? — продолжает Накано, открывая ящик стола и извлекая оттуда пачку сигарет: — проблема в том, что когда они растут — все радуются. Но потом — привыкают. А рейтинги не могут расти все время, есть предел у всего. Даже если бы нас вдруг вся Япония смотреть стала — все равно есть предел… у всего. И когда-нибудь они начнут падать. И вот когда они начнут падать — все начинают визжать и требовать от тебя роста… или хотя бы прекращения падения. И всем все равно, что даже твое падение все равно на сто шестьдесят процентов выше, чем прежний рейтинг… Сто шестьдесят два пункта! Всем плевать. — она достает из пачки сигарету и смотрит на Юрико: — будешь? Нет? А я закурю, уж извини… — в голосе Накано нет никакого сожаления, это просто фигура речи, кто будет спрашивать у Юрико, курить ей или нет в своем собственном кабинете. И Юрико продолжает молчать. Для тех, кто знает ее близко — такое поведение ей несвойственно, но сейчас она внимательно слушает. Слушает, потому что пока неясно, что именно Накано Наоки, эфирному директору местного филиала шоу «Токийский Айдол» нужно от обычной участницы. А жизненный опыт настойчиво шепчет ей, что ничего хорошего из этой встречи не выйдет. Не может выйти. Почему они наедине? Почему никого из участников не пригласили? Что за фамильярность, отсутствие дистанции? Что она вообще делает в этом кабинете? Много вопросов и поэтому — нужно слушать. Слушать внимательно.
Накано закуривает и выпускает струю вверх. Смотрит на клубы табачного дыма. Молчит. Юрико — молчит в свою очередь. Любой другой бы уже спросил «в чем дело?» или «зачем вы пригласили меня, Накано-сама?», любой другой бы уже задал один из этих бесполезных и беспомощных вопросов, которые ничего не дают. Но она знает — Накано здесь главная, а значит она пригласила ее в свой кабинет не просто для того, чтобы пожаловаться на жизнь и покурить сигарету. Значит — будет предложение. А где предложение — там и деньги. Или услуга. Ничего не дается даром и если кто-то хочет чего-то от Юрико — он должен будет предложить что-то взамен. И она подождет, пока предложение не будет озвучено, и поторгуется за свой гонорар. Потому что она не на помойке себя нашла и точно знает себе цену. В стране, где репутация значит почти все, быть дочерью самого известного мошенника — так себе капитал. Отрицательный. Никто не примет тебя на работу, никто не даст тебе второго шанса. И это чертово шоу — ее последняя попытка вырваться наверх. Если не получиться… если и здесь она провалится… она старается не думать об этом. У нее еще есть шанс. Ведь зачем-то ее пригласили в этот роскошный кабинет.
— Мне нужен свой человек в вашем муравейнике — говорит наконец Накано: — мне нужно, чтобы вы начали голосовать друг против друга. Это не игра, это жизнь, кто-то теряет, кто-то находит. И я думаю, что тот человек, который мне нужен — это ты. — она смотрит на Юрико внимательно и затягивается сигаретой. Красная точка разгорается ярче и где-то под потолком — автоматически включаются вентиляторы вытяжной тяги.