Страница 8 из 14
Дядя достал из бара какой-то напиток, и налил себе полный стакан, тоже появившийся из глубин бара. Не бокал, так и стоявший на столике, а обычный такой граненный стакан. Тоже раритетный — их не выпускают уж лет двести, думаю. Дядя известный любитель всяких старых вещей. Антиквар…
— Жил-был маленький мальчик. Хорошо жил надо сказать. Гораздо лучше, чем те, кому повезло меньше и они росли в семьях обычных работяг, на труде которых зиждется могущество Корпорации “ХайДрим”. — я подошел к камину и подкинул пару поленьев, огонь мне нравился, пусть горит. — У него всегда было все самое лучшее. Лучшие игрушки, лучшие учителя, а воспитывал его и вовсе второй человек в корпорации. Да и отцом в его метрике числился не кто иной, как сам Генеральный директор Корпорации. Тебе не интересно? — я, видя, что дядя отвернулся, чтобы долить себе ее напитка, прервал рассказ.
— Ну почему же, интересно. Просто я знаю эту историю. — на меня смотрели холодные глаза профессионала. — Но если тебе так хочется продолжай. — он сделал мелкий глоток, и облокотился спиной на небольшую барную стойку.
— Ну тогда подробности я опущу, так пробегусь по основным моментам. Знаковым так сказать. — я продолжил свой рассказ. — Мальчик рос, и до четырнадцати лет с ним никаких проблем не было. Все шло по плану одного очень умного человека, растившего из парня свою марионетку, которую он планировал посадить на место Генерального. — я уставился в огонь, задумавшись. Сейчас мне уже не было так больно и дико, как когда я понял, что был чужой игрушкой. Надо же… И ведь правда уже не больно…
— Ах да, на чем я остановился? — отвернувшись от огня и пытаясь сконцентрироваться.
Все же лучше было бы вести этот разговор в другом месте, но дядя Ники хороший психолог, и мое поведение он просчитал хорошо. Все же тяжело находиться в этих стенах… Не нужные воспоминания не дают сосредоточиться.
— Мальчику исполнилось четырнадцать… — с легкой усмешкой напомнил хозяин комнаты.
— Ну так вот, четырнадцать лет… Возраст созревания, бунта и импульсивных действий. Мальчик, хотя какой мальчик, уже подросток, со скандалом выбирает не престижный Гарвардский университет, а Летную Академию. Да ладно бы там какой-нибудь управленческий факультет. — я сглатываю, в горле пересохло и говорить стало немного трудно. — а самый что ни на есть малопрестижный, готовящий пилотов конвретопланов. Отец в ярости, но могущественный дядя убеждает его, что ничего страшного. Какие уж аргументы были приведены, я не в курсе, но гнев сменяется на милость, и добро на учебу по профилю “боевой пилот” получено. Кстати, почему отец так хотел, чтобы я учился именно в Гарварде? Это же учебное заведение принадлежит “БП-НордАмерикан”, нашим прямым конкурентам. — я сделал паузу, в ожидании ответа подойдя к бару, быстро нахожу минеральную воду и наливаю себе стакан. Заодно и увидел, что пьет дядя. Джин… Неразбавленный. Да уж, мерзкое пойло.
— Все просто, Макс. В Гарварде училась Джессика Дадли. — дядя снова выпил. Не представляю, как он до сих пор на ногах держится, но голос трезвый. Я бы, наверно, уже ползал под столом…
— Тогда понятно. Он хотел, чтобы я подружился с ней, а затем и женили бы… Мда… Наследница “БП” и наследник “ХД”. — я понемногу тянул воду через трубочку, взятую тут же в баре. — Вот он чего так злился, когда я наотрез отказался поступать в эту шарагу…
На мое высказывание дядя только пожал плечами. Типа, ну чего говорить очевидное.
— Дальше парень с отличием выпускается из Академии и попадает в Третью ударную эскадрилью — элитный отряд, выполняющий роль своеобразного подразделения СБ. — я продолжил прерванный рассказ. — Героическое участие в нескольких операциях, пиар-кампания. Ну как же, наследник корпорации, не какой-нибудь там экономист, а настоящий боевой пилот. Такой же, как и все. Это очень нравится обывателям и снижает градус недовольства, направленного на руководство. Все грамотно и расписано в лучших традициях. — я вздыхаю.
Пиарщики отца постарались на славу… Из меня сделали героя для общества, но я был вечным изгоем в эскадрильи. Мягко говоря, меня не очень любили в армии. Даже сказал бы, ненавидели.
— А потом появилась новость, Питер Грай женился. Двадцать лет был холостяком, со смерти первой жены, а тут вот его окрутила молодая дочка одного из членов Директора. — гляжу на дядю, на его лице не дрогнул ни один мускул. — Случайно встретив на отдыхе. — я с насмешкой глянул на дядю.
Да случайно встретил, случайно женился, случайно разбился первый сын…
— А чрез девять месяцев у новоиспеченной пары родился сын, назвали его в честь деда — Марком. Вот только он не мог наследовать все состояние отца, потому что был жив я. И хоть на территориях корпорации законы устанавливались Советом Директоров, но вот общепринято было, что пост в Правлении наследует старший ребенок. Отца бы просто не поняли, если бы он лишил меня право на наследство, да думаю он и не собирался этого делать. Так? — я подбросил еще дров в камин, пошевелив угли, чтобы они скорее разгорелись.
— Красиво излагаешь. Ну пусть будет так. — могущественный глава Службы безопасности пройдя к креслу сел в него, все так же держа в руках стакан с джином. — Продолжай. — он даже улыбнулся мне.
— Да, собственно, я уже заканчиваю. Где-то через пару месяцев после рождения Марка, Третью ударную передислоцируют на Восточный вал. Самая горячая точка на территории Восточно-Европейского директората. Вылазки “повстанцев”, хотя теперь то я знаю, что они никакие не повстанцы, а как раз-таки наоборот, люди сохранившие свою государственность, и до сих пор не попавшие под власть Совета Корпораций, здесь довольно частое явление. — я сделал глоток из стакана. — и пусть технологически они довольно сильно уступают, но… У этих “повстанцев” есть то, чего боятся корпорации — ракеты. Притом не только те, что могут нести ядерные боеголовки, кстати последние не уничтоженные во времена смуты, когда корпоранты подгребли под себя весь мир, но и зенитные.
— Да? А я и не знал… — дядя почти искренне удивился, но я ни за что не поверю, что глава СБ Восточно-Европейского директората, да-да, не только “ХайДима”, но и всего директората, не в курсе возможностей противника.