Страница 10 из 24
«Сижу один, застывший и молчу…»
Сижу один, застывший и молчу,Не двигаясь, согнувшись, не мигая, —Смотрю на одинокую свечу,С которой стеарином убегает …слеза,А может – буква, слово…Что знаю я и не хочу услышать снова,Но говорить мне будут за глаза.Трещит фитиль, дрожа в полночном плене,Как метроном, отсчитывая такт.Ритмично и легко плывут по стенам тени,Фантазия разыгрывает акт.Падение слезы чуть слышно в сонной тиши,Без остановки, мерно, не спеша.Я двинуться боюсь: а вдруг меня услышитОстывшая, уснувшая душа?..«Зачем кто-то ищет себе проблем, в тишине не зевает от скуки…»
Зачем кто-то ищет себе проблем, в тишине не зевает от скуки,Пробивает стены собственным лбом, жизнь кладёт на алтарь науки?..С каким-то упорством идут на костёр, негаданно и нежданно,Те, кого помним и чтим до сих пор: таких как Бруно Джордано…Худой и талантливый, как Паганель, но реально живой «на все сто»,В красной шапочке шерстяной – сын Франции Жак-Ив Кусто,Годами на палубе, бороздя моря, а на обед одни мидии,Жил для людей, которые на земле, а мечтал о человеке-амфибии.А в горах Эвереста без отдыха-сна, слепнут от отражённого света,Это зачем, замерзая в трещинах, убегать от комфорта и лета?..Лёгкие пенятся на высоте, не жилец без торпеды заветной,Альпинисты не умирают, а остаются в горах, где не живут обычные смертные.Что между разумом и мечтой разберёт только сам дивергент…А всё-таки здорово, что все они есть, преходящие к нам из легенд!«По суду с тобой мы делим судьбы…»
По суду с тобой мы делим судьбы,И посуду мы поделим по суду —Наплевав на сплетни, пересудыИ на прочую другую ерунду.Для чего, зачем? – я сам не знаю,Адвокат советует, подлец.Ощущение, что тихо умираю,Что всему теперь пришёл конец…Вроде жили и любили вдоволь,Вроде дети, общее жильё,Никогда не ссорились надолго,Не делили на твоё-моё.Но вот так: вдруг взяло и остыло,Как бывает – в прошлое ушло,Безразлично стало всё, постыло,Как вода меж пальцев утекло…Может, я виновен, может, времяБеспощадно разделило, развело;Что ценил, вдруг стало фальшь и бремя,Искажённое сквозь дутое стекло.Ты уходишь – уходи без адвоката,Без позора: вспомни, что забыл?..Ведь любил же ты её когда-тоДо беспамятства, навек… и счастлив был!«Вхожу в подъезд обшарпанный и тёмный…»
Вхожу в подъезд обшарпанный и тёмный,Где меж дверей железные щитки,Внизу, как клавиш синих, ряд почтовый,А лестницы бетонные жутки́.Остатки битых ламп на потолках,На подоконниках зимой нас плохо грелиЗабитые бычками батареи,Обугленные кнопки на звонках…С подругами, с игрою на гитарах,С портвейном «Три семёрки» из горлá,До криков и с ночёвками на нарах —Так юности романтика прошла.Вернулись после армии, женились,Завод, семья, пивная и друзья.Потом, взрослея, все угомонились,Осталась память грустная моя.Всему есть время
Из озера рождается туман,За ним идёт вечерний зябкий холод.А я опять как будто бодр и молод.Но это лишь желания обман!Оставьте молодым, что юности подвластно,Не стоит зрелости риск почитать забавой,Нелеп в любви старик, он выглядит ужасно,Но как хорош юнец, когда берёт по праву!Как ни лукавь, природу не обманешь,Всему есть время, есть и свой предел:Что раньше мог легко – сегодня еле тянешь,Сегодня ты – чуть-чуть, а раньше – как хотел.Рожайте сыновей и дочерей тогда,Когда сумеете достойным быть примером,Не ментором и не пенсионером,Способным лишь ссылаться на года!О чём же я?.. Ах да, всему есть время:Кому свобода выбора, кому итогов бремя.И всё же хочется раcкинуть два крыла —Ведь там, где вроде юность не сумела,А вдруг… взяла бы старость и смогла?..Уильяму Шекспиру
Шекспир, тоскующий у тихого пруда,Где тёмная безмолвная вода,Сама бездушная, украв чужую душу,Подстёгивает боль и сердце жжёт и душит.Трагедия и жизненная драма,Не на подмостках, не сонет, не эпиграмма,Весь смысл бытия диктует нам природа,И он один – он в продолженье рода.И не сложилось больше у семьиГармонии, ни счастья, ни удачи,Не сохранилось даже той скамьи —Свидетельницы муки, боли, плача.Рожденье – в простоте, уход всегда не ясен,Величие, нетленность сочинений,Где парадокс поступков и суждений,Блистательный пролог! Но эпилог ужасен.Шекспир… в веках его творенья,Но надо всем всегда довлеет рок,А одиночество – цена природы гения.Закономерен и жесток судьбы итог.