Страница 46 из 75
Небольшая немецкая колона из шестнадцати грузовиков и четырёх мотоциклов без происшествий достигла города к вечеру, правда в сам город она не вошла, остановившись на ночлег на опушке леса. В сопровождении четырёх своих бойцов, которые все знали немецкий, я двинулся в город, следовало проверить наши госпиталя. К сожалению, в данный момент в них находились уже немецкие раненые, как только немцы вошли в город, так сразу расстреляли всех наших раненых и оставшийся медперсонал. Мои письма, которые я оставил не помогли, что-ж в таком случае надо сразу дать ответку. Разделив свою роту на три части, я каждому взводу дал задание, а сам пошёл вместе с первым. В два часа ночи, когда все уже давно спали, мы начали. Легко сняв пару часовых из нестроевиков, мы проникли в госпиталь и принялись методично вырезать немецких раненых, зачищая одну палату за другой. Всё происходило тихо, без стрельбы, вместе с ранеными, вырезали и медперсонал, мои бойцы в немецкой форме не вызывали подозрения, так что всё происходило тихо. К своему несчастью, гавврач этого госпиталя остался здесь на ночь, вот в конце я с ним и встретился, причём в его кабинете. Я как раз проходил мимо кабинета главврача, где был буквально день назад, когда дверь открылась и на пороге показался немец в белом халате поверх кителя. Не раздумывая не минуты, я сильным ударом отбросил его назад, в глубь кабинета, после чего зашёл туда сам.
— Оберлейтенант! Вы что, сума сошли⁈ Вы знаете, что с вами будет за нападения на старшего по званию⁈
— Абсолютно ничего мне не будет господин доктор.
— Кто вы?
Я хоть и говорил на немецком, но мой акцент выдавал меня с головой, вот немец и сообразил, что я не тот, за кого себя выдаю.
— Капитан Прохоров.
— Что вам здесь надо, здесь госпиталь, тут только раненые.
— Я знаю господин доктор, вчера, когда мы покидали город, я оставил в трёх наших госпиталях, в которых нам пришлось оставить тяжелораненых, три письма с предупреждениями для немецких солдат. Сегодня я специально вернулся в город проверить, что с нашими ранеными, так вот, они все вместе с оставшимся медперсоналом расстреляны. Вот я и пришёл выполнить свою угрозу.
— Какую угрозу?
— Я обещал адекватно ответить в случае, если с нашими ранеными что-то случится. Сейчас мои бойцы солдаты заканчивают вырезать размещённых здесь ваших раненых и ваш медперсонал, как говорится, кровь за кровь.
— Но это дико!
— Согласен, дико, вот только ваши солдаты спокойно обстреливают, бомбят, и расстреливают наши госпиталя и раненых, а также мирное население. Вот я пришел показать вам, что любая палка о двух концах, но я заговорился с вами господин доктор, пора заканчивать.
— Но подождите…
Немец не успел договорить, достав свою лопатку, которая была заточена до бритвенной остроты, я крутнувшись нанёс сильный и быстрый удар, которым просто перерубил немцу шею, так что его голова упав на пол, покатилась в сторону. Из шеи ударил фонтан крови, и спустя несколько мгновений обезглавленное тело немца рухнуло на пол. Тут показалась пара моих бойцов, кликнув их, я приказал им усадить тела за стол, а сам подняв за волосы голову немца поставил её на стол, лицом к двери. Затем взяв лист бумаги, я написал на немецком:
'Немецкие солдаты и офицеры, я вас предупреждал, не смейте трогать наших раненых, вы не послушались и теперь вам придётся отвечать за это. С этого момента мы начнём планомерно вырезать ваши госпиталя и санитарные колоны. Кровь за кровь.
Капитан Прохоров.'
Положив на стол лист так, что бы его не запачкала кровь из обрубка шеи, я вышел из кабинета главврача, закрыв за собой дверь. К утру мы все собрались на месте стоянки, у всех прошло тихо, без шума и стрельбы, и три госпиталя были полностью вырезаны вместе с ранеными и персоналом. Быстро поев, мы двинулись назад, надо было удалиться на достаточное расстояние, пока не поднялась тревога. Двигался я не к отряду, а в противоположном направлении и в сторону фронта. Отойдя на пару десятков километров, я встал в сторонке, и когда через несколько часов на дороге показалась санитарная колонна немцев, то выстрелами зажигательных пуль поджёг все грузовики. До самого вечера мы двигались в сторону фронта при этом уничтожив ещё пару санитарных колон и одну колону снабжения, после чего свернули в сторону, замаскировав следы своего съезда с дороги. Мне понадобилось полтора дня, что бы вернуться назад, но в лагере всё было спокойно. Крупных немецких частей не было, так, несколько мелких прошли мимо и их не трогали, что бы не привлекать к себе внимание. За это время к нам прибилось почти две сотни окруженцев, их, после соответствующей проверки включили в подразделения.
А тем временем в Тернополе все стояли на ушах, утром выяснилось, что все три госпиталя уничтожены. В кабинете главврача одного из них обнаружили письмо, и теперь майор Венцель держал его в руках.
— Густав, ты что такой кислый?
В кабинет Венцеля вошел его приятель и земляк гауптман Йоган Клосс, судя по его виду, Йоган ещё не знал о происшедшем.
— Йоган, помнишь те письма, что были в госпиталях, когда мы взяли город?
— Это где русский гауптман нам грозил карами, если мы тронем их раненых?
— Да, они самые.
— Помню, а что, я хорошо посмеялся над ними.
— Зато мне не до смеха, читай.
Майор Венцель передал гауптману Клоссу письмо. Прочитав его, гауптман недоумённо посмотрел на майора.
— Густав, это что, шутка?
— Какая к чертям собачьим шутка⁈ Сегодня ночью были полностью вырезаны все три госпиталя вместе с ранеными и персоналом! Главному врачу Вёлке отрубили голову, его тело усадили за стол, а на стол поставили отрезанную голову! А чуть в стороне лежало это чёртово письмо! Более того, я вспомнил где слышал про этого гауптмана! В нашей армии были полностью вырезаны несколько подразделений, а вся их техника и вооружение пропали, и там тоже был этот гауптман, правда тогда он был ещё лейтенантом. Йоган, мне нужна голова этого русского гауптмана!
В течение дня майор Венцель узнал об уничтожении ещё трёх санитарных колонн, в результате немецкое командование было вынуждено выделять боевое охранение для каждой санитарной колоны, а кроме того выделить и солдат для охраны госпиталей. Принятые меры помогли плохо, поскольку вскоре началась настоящая охота на госпиталя и санитарные колоны и потери в медперсонале оказались катастрофическими. Решение этой проблемы оказалось очень неприятным и решать её позже пришлось непосредственно командующему группой армий «Юг», генерал-фельдмаршалу Карлу фон Рундштедту.
Но всё это будет позже и я узнаю об этом как говорится постфактум от своего начальства. Сейчас же, после того, как я чётко обозначил свой след ведущий к передовой, то дальше двинулся назад очень осторожно и вскоре, как и говорил вернулся к своему основному лагерю. Хотя я и получил карт-бланш от начальства, но всё равно был обязан докладывать ему о всём происшедшем. Известие о уничтожении немцами наших раненых, которых мы оставили в городе заставил всех напрячься. Всё же частично в этом была и наша вина, а вот когда я сообщил, что в отместку уничтожил в этих госпиталях уже немецких раненых вместе с медперсоналом, а кроме того ещё и три санитарных колонны, то генерал Колесников, член военного совета фронта высказал мне своё фи.
— Товарищ капитан, как вы могли поступить подобным образом⁈ Вы, советский командир и коммунист! Мы ни в коем случае не должны опускаться до уровня немцев!