Страница 5 из 10
Глава 3 — Обеденный перерыв
Кайл яростно стучал по наковальне. Пот стекал по обнаженному мускулистому телу. Он вытер потное лицо тряпкой, кинул Норису, что пару минут подышит свежим воздухом, натянул свитер, поверх него пальто и вышел на улицу. Требовалась передышка, иначе он свалится с ног. Он выковал три меча для Его Светлости и уже к обеду еле держался на ногах. Но юноша не жаловался.
Кайл долгое время упрашивал кузнеца Нориса взять его помощником и обучить всему, что тот умел. С ранних лет он с восторгом слушал истории о рыцарях и воинах с особенными мечами, в которых скрывалась магия. И даже, когда Кайл повзрослел, его страсть к оружию никуда не делась.
Знаменитый на всю округу кузнец Норис крутил носом и прогонял мальчишку, пока император не загрузил его дополнительной работой. С тех пор вот уже четвертый год они работают вместе.
Кайл вышел на крыльцо и посмотрел на пекарню в поле его зрения. Там работала Мийя. Окна открыты нараспашку, как и всегда, а запахи тянутся такие, что язык проглотить можно. Он вспомнил о подарке, который приготовил для девушки на день ее рождения и усмехнулся. Она мечтала о железной розе, выкованной для нее, и Кайл решил порадовать сводную сестру перед самим Обрядом.
Время шло к обеду. Мийя еле держалась на ногах. Посыльный пришел не просто за обычным заказом для Его Светлости, а с новым для них поручением — испечь ко Дню Света сто пятнадцать пирогов, двести булочек с творогом и изюмом, и пятьдесят тортов. А до Дня Света оставалось всего три дня, как и до дня рождения Мийи. Праздник устраивался каждый год в честь избранных, оставшуюся еду со столов раздавали беднякам.
День Света ни Мийя, ни Кили не любили, поскольку для него приходилось вкалывать за троих, хоть, помимо них и Мидии, на второй кухне работали еще четверо пекарей.
Со лба стекал пот. Мийя вытерла мокрый лоб перепачканной в муке рукой. Спина онемела, а злобная Мидия сновала туда-сюда и подгоняла негодниц работать. От изнуряющей духоты в маленькой кухоньке и из-за усердных стараний успеть сделать заказ для императора в срок, ноги сами понесли уставшее тело к распахнутому окошку.
Мийя доедала вишневый пирог, который вмиг поднял их настроение. Кили, как всегда, смешила ее историями о домашнем питомце, Квинги. Щенок, смахивающий мордочкой на лисичку, постоянно прятал в доме вещи и смешно просил еду. "Приготовься к звуку гонга!" — прошептал внутренний голос, а лицо Мийи перекосилось, будто ее только что стукнули лопатой по голове.
Кили со стоном рухнула на деревянный табурет. Из мыслей девушку вырвал звук гонга. Мимо окошка в сторону рыночной площади, откуда раздался звук, пробежала детвора, торговцы, доярки, кузнецы. Звук не прекращался, а Мийя списала внутренний голос на пробудившийся дар.
— Как думаешь, что это может быть? — взволнованно спросила Кили. Мийя повернула к ней голову и уже собиралась поделиться своими опасениями, как вдруг прыснула от смеха. Молодое красивое смуглое лицо полностью покрыла мука. Успокоившись, Мийя ответила:
— Не знаю.
Несмотря ни на что, ее распирало любопытство. В Кастило еще никогда не происходило ничего подобного, да и хотелось уже, наконец, оторваться от готовки! — Пойдем посмотрим?
— Ты что?! Нельзя! Если Мидия увидит, что мы удрали отсюда в разгар рабочего дня — три шкуры с нас сдерет!
— Да ладно тебе! Мидия, скорее всего, и сама побежала на площадь. Давай и мы тоже?
Глядя на то, что Кили не сдается, Мийя продолжила:
— Ну наорет она на нас, штраф выпишет, как обычно. В первый раз, что ли?! А так хотя бы узнаем, что там происходит. У тебя у самой-то спина не отваливается? Нам здесь до самого вечера торчать!
— Ну ладно, — сдалась Кили. — Но только на пять минут — не больше. Узнаем, что там происходит, и сразу же вернемся обратно.
— Прекрасно! — обрадовалась Мийя. — О большем я и не прошу!
Девушки стащили с себя рабочую униформу, выключили печку, в которой томились румяные булочки с корицей и побежали на рыночную площадь. Советник императора по имени Ризир стоял на помосте, вокруг которого собрались горожане. Седина проклевывалась в темных волосах, как и в аккуратно подстриженной бородке. Глаза, как две льдины, смотрели на горожан с вызовом. Кожаные штаны заправлены в сапоги до колен, темно-алое одеяние защищало от ветра и дождя. Советник развернул свиток, прочистил горло и зачитал:
— Именем императора Оринорфа Мэдингбурского II призываю всех девушек и юношей в возрасте двадцати лет явиться во дворец.
Вокруг помоста прошелся шепот, перерастающий в гул.
— Завтра в восемь утра здесь, на рыночной площади, вас будут ждать конные экипажи и служанки, — продолжил Ризир. — Просьба каждому, кто попадает под требование императора, явиться сюда.
— Но зачем? Что случилось-то? — выкрикнула круглолицая женщина со смешными кудряшками под нелепым чепчиком.
Люди перепугано смотрели на советника и прижимали к себе детей. День Света устраивался каждый год, но юношей и девушек созывали во дворец впервые. В воздухе разлилось любопытство.
— Эта государственная тайна! — безапелляционно отрезал советник.
— Но как же так? Такое впервые происходит, — заявила девушка на вид двадцати пяти лет с прекрасными золотисто-карими глазами.
Рыночная площадь наполнилась шушуканьем, люди переглядывались,
обсуждали самые нелепые идеи, почему вдруг императору от роду сорока двух лет приспичило принять во дворце молодую кровь.
— Тишина! — возмутился советник. — Как вы смеете обсуждать Его Светлость в присутствии его доверенного лица?! В темницу захотелось?
Две сплетницы, которые обсуждали императора и подбрасывали дурацкие идеи, тут же замолчали и потупили взгляд.
— Как вы верно подметили, на носу День Света и во дворце не хватает лишних рук. Требуются слуги.
— Но почему тогда набирают юноши и девушки двадцати лет? — спросил патлатый мужчина, на вид похожий на бродягу.
— Верно подмечено, — прошептала старушка слева. — Что-то здесь, определенно, не так.
— Да, точно! — закивала женщина с двумя маленькими детьми.
Советник Ризир устало вздохнул. В голове крутилась мысль успокоить толпу, но мужчина передумал. Приказ императора он выполнил, больше ему нечего делать в Кастило.
Вокруг помоста поднялся гомон. Ризир свернул бумагу, с нечитаемым выражением на лице, сел на гнедого коня с черной гривой и вместе с двумя стражниками поскакал в сторону столицы.