Страница 14 из 14
Глава 4
«…На войне я был трижды ранен, и все три раза смертельно. Уважаемый редактор, сделайте меня инвалидом!..»
Ольга хмыкнула, взяла типографский бланк и стала заполнять его четким девичьим почерком. В исполком города Саранска. Направляем вам для реагирования письмо гражданина… Просим разобраться и о принятых мерах сообщить автору и редакции… Приколов к письму бланк скрепкой, она отложила его в сторону. Заведующая отделом завизирует ответ, письмо вложат в фирменный конверт «Известий» и отдадут в отправку. К концу дня таких конвертов по отделу наберется сотни. Пишут граждане в редакцию, просят разобраться и помочь. Газете доверяют больше, чем своим властям. Ни одно обращение в СССР не должно остаться без внимания, потому «Известия» содержит многочисленный штат отдела писем. В нем проходит практику Ольга Ковалева, студентка факультета журналистики. Да, работа ей досталась нудная, тоскливая, но зато — в «Известиях», а не где-нибудь в Саранске в городской газетке. Хотя там, возможно, было б интереснее. Ей бы поручили написать заметку, зарисовку, может быть — и очерк. В «Известиях» такого не дождешься. Журналисты здесь один другого знаменитее. Взять того же Аграновского.[15] Публицист, писатель и художник — глыба, а не человек. Кто с ним рядом Ольга Ковалева? Пусть и перешла на пятый курс журфака МГУ, но всего лишь практикантка. Разобраться с почтой, подготовить на ее основе небольшой разбор для предпоследней полосы — вот и все, что ей доверили. А ведь хочется другого. Написать статью, которая заставит всколыхнуться общество, вызовет поток звонков, писем от читателей, сделает ее известной. Той, чье имя на слуху у всех…
Повздыхав немного, Ольга собралась и взяла новое письмо. «Уважаемая редакция! Я прошу заделать половую щель у моей соседки. А не то, когда у нее течет, у меня — капает…»
Ольга фыркнула и засмеялась. Улыбаясь, взяла бланк и заполнила его каллиграфическим почерком. Пусть там с этой щелью разберутся… Вновь хихикнув, протянула руку за другим письмом.
Это оказалась телеграмма — длинная, на нескольких бланках, схваченных железной скрепкой. «УВАЖАЕМАЯ РЕДАКЦИЯ ВСК ПО НАДУМАННОМУ ОБВИНЕНИЮ В МИНСКЕ АРЕСТОВАН ЗПТ ПРИВЛЕКАЕТСЯ К УГОЛОВНОЙ ОТВЕСТВЕННОСТИ ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА ЗПТ КАВАЛЕР ОРДЕНА ЛЕНИНА БОРИС МИХАЙЛОВИЧ КОРОВКА ТЧК БОРИС МИХАЙЛОВИЧ ОТЛИЧИЛСЯ В СОБЫТИЯХ НА ОСТРОВЕ ДАМАНСКОМ ЗПТ ГДЕ БЫЛ ТЯЖЕЛО РАНЕН И ПРИЗНАН ИНВАЛИДОМ ТЧК ТЕМ НЕ МЕНЕЕ ЗПТ СЛЕДСТВИЕМ СОВЕТСКОГО РОВД МИНСКА ОН ЗАКЛЮЧЕН ПОД СТРАЖУ И ПОМЕЩЕН В КАМЕРУ К РЕЦИДИВИСТАМ ТИРЕ УГОЛОВНИКАМ ТЧК В ОТНОШЕНИИ КОРОВКИ ТВОРИТСЯ НАСТОЯЩИЙ ПРОИЗВОЛ ТЧК КОЛЛЕКТИВ ГАСТРОНОМА НОМЕР… МИНСКА ЗПТ ГДЕ БОРИС МИХАЙЛОВИЧ ТРУДИЛСЯ ДО ПРИЗЫВА В АРМИЮ ЗПТ ВОЗМУЩЕН ПРОИСХОДЯЩИМ ТЧК ПРОСИМ ВАС ВМЕШАТЬСЯ И ПРИСЛАТЬ КОРРЕСПОНДЕНТА ТЧК АДРЕС… ТЕЛЕФОН ДЛЯ СВЯЗИ В МИНСКЕ… ВАЛЕНТИНА АЛЕКСЕЕВНА ТЧК»
Далее шли подписи, Ольга насчитала их почти три десятка. Несколько мгновений она смотрела на разложенные перед нею бланки, а затем схватила трубку телефона. Набрала на диске «07».
— Станция, вас слушаю, — раздалось в наушнике.
— Герань, двести двадцать два, — назвала Ольга код редакции. По нему редакции предоставляют связь с другими городами СССР. Прочим гражданам нужно покупать талон на почте или же звонить в кредит с его последующим погашением. — Город Минск, номер телефона…
— Ждите… — в трубке раздались гудки.
В ожидании соединения Ольга вновь прочла текст попавшей к ней на стол необычной телеграммы. Удивительно, что ее не выделили сразу и не отнесли к заведующей отделом писем — наверное, в почте затерялась. Если сведения в тексте достоверны… Она едва не задохнулась под нахлынувшими чувствами. Это шанс для журналиста — редкий и заманчивый. Тот же Аграновский ухватился бы за него двумя руками. Только Ольга не отдаст. Разумеется, какой-то там студентке не доверят ехать в Минск разбираться в этом сложном деле. Только Ольга не простая практикантка. У нее отец — зам заведующего отделом пропаганды ЦК КПСС. Под его началом — сектора печати, телевидения и радио, издательств и торговли книгами. Именно они подбирают кандидатов в главные редакторы и других начальников, контролируют их деятельность. В редакциях об этом знают, потому имя Ковалева произносят с придыханием. Сам в прошлом журналист, Нил Семенович прекрасно разбирается в редакционной кухне. Ему пойдут навстречу. Один его звонок — и Ольга проходит в практику в авторитетнейшей газете СССР. Другой — и ей поручат ехать в Минск. Дадут ей статус специального корреспондента…
Трель телефонного звонка вернула Ольгу из мира грез. Она схватила трубку.
— Заказывали Минск? Соединяю…
Спустя несколько гудков в наушнике раздался женский голос:
— Гастроном. Слушаю.
— Валентина Алексеевна? — спросила Ольга. Дождавшись подтверждения, заговорила: — Здравствуйте. Редакция «Известий». Меня зовут Ольга Ковалева. Получили вашу телеграмму. Я хочу спросить: подтверждаете изложенные в ней факты?
— Да, конечно, — оживилась собеседница. — Спасибо за звонок. Мы на вас надеялись. Приезжайте, разберитесь, очень вас прошу. То, что здесь творит милиция, не назвать приличными словами. Негодяи и подонки!
— За Коровкой точно нет вины?
— Ручаюсь! — подтвердила Алексеевна. — То, что он подрался с хулиганами, мне Борис сказал еще до того, как его арестовали. Никого не трогал, сидел, слушал музыку на пустыре. А эти налетели, радиоприемник разломали, попытались его бить. Есть несколько свидетелей, которые все это видели. Участковый даже протокол на алкоголиков составил. Но в Советском РОВД все переиграли — хулиганом сделали Бориса. Потому, что один из напавших на него — сын секретаря Минского горкома партии… А Борис сирота, живет в квартире один, милиция хочет ее для своих забрать. У кого — у инвалида!
Они еще поговорили. Минут Ольга не экономила — редакция заплатит. «Известия» — богатая газета, и денег у нее много.
— Хорошо, — сказала, наконец. — Я обязательно приеду.
— Поспешите! — попросила собеседница. — Заседание суда тридцатого июля — три дня осталось, считая и сегодняшний.
— Постараюсь, — сообщила Ольга. — Перед отъездом позвоню. До встречи!
Покончив с разговором, она направилась в редакционную библиотеку. Там взяла номера «Ведомостей Верховного Совета СССР», начиная с третьего. Пролистав их, обнаружила указ, датированный 21-м марта. Борис Михайлович Коровка в нем значился. Герой Советского Союза… «Бинго!» — как воскликнул бы американец, но Ольга такого выражения не знала, потому лишь хмыкнула. Телеграмму она бессовестно стащила, сунув ее в сумочку, и увезла домой.
Нил Семенович возвратился с Старой Площади как обычно поздно — Ольга еле дождалась. Подождав, пока отец покончит с ужином, заглянула в кабинет.
— А, студентка-практикантка, — улыбнулся Нил Семенович. — Как успехи на работе?
— Вот! — Ольга положила перед ним на стол стащенную телеграмму.
Нил Семенович ее внимательно прочел, перевел взгляд на дочку.
— Факты достоверные?
— Я звонила этой женщине, — сказала Ольга. — Мы о многом с ней поговорили. Непохоже, чтобы врала. Вся причина в хулигане, напавшем на Коровку. Он сын секретаря горкома партии. Потому Герой Советского Союза, награжденный за Даманский — это, кстати, я проверила, — превратился в обвиняемого.
— Да они там в Минске охренели! — возмутился Нил Семенович. — Ладно бы отмазали сыночка от тюрьмы — это сплошь и рядом. Но шить дело невиновному, да еще Герою? Предлагаешь мне вмешаться?
— Нет, — сказала Ольга. — Я хочу поехать в Минск как спецкор «Известий».
Конец ознакомительного фрагмента.
Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.