Страница 1 из 15
Глава 1
— Что с царём мудрости? Он жив? Что вы с ним сделали?
У меня дыхание перехватило от собственной наглости. Вот так вот допрашивать высшего мага — это было что-то за гранью идиотизма.
Однако я должен был хотя бы так потянуть время. Мне было нужно, чтобы Глен с Линдой оказались как можно дальше от этого места, а ещё было бы неплохо моим мозгам всё-таки начать шевелиться и придумать, как выжить.
Глаза старика на мгновение полыхнули алым светом.
— Дитя, не думаешь, что ты не в том положении, чтобы задавать вопросы?
Неторопливо спустившись на землю в нескольких метрах от меня, он с недовольством осмотрел поле боя. К счастью, не было похоже, что он собирался убивать меня на месте или спешно куда-то тащить. Ощущая своё превосходство надо мной, он мог позволить себе расслабиться.
И на самом деле имел на это полное право.
Я смог победить Глена, имевшего пятый круг, находясь на третьем. Я смог одолеть трёх магов седьмого круга, находясь на пятом. Но даже с тем арсеналом, что у меня был, чтобы думать о бое с высшим магом, я сам должен был достичь седьмого.
Разрыв в силе между старшими и высшими магами был огромен. Не только объём маны, с седьмого круга до восьмого возраставший раз в пять-шесть, не только значительно возраставший уровень всех заклинаний, но и совершенно иной масштаб манипуляции энергией.
Даже будь я в идеальной форме, с заполненными до краёв кругами и не расстрелянными на три четверти обоймами патронов, о победе над стариком не могло идти и речи. То, о чём я сейчас должен был думать — это возможность побега. А для этого нужно было время. Как можно больше времени.
— Ну, я же уже задал их, — пожал я плечами, вставая от трупа. — И сделать с вами я ничего не смогу. Так почему бы не удовлетворить просьбу обречённого и не раскрыть ему парочку секретов?
Вместо ответа старик подошёл неспешным шагом и с высоты своего почти двухметрового роста пристально вгляделся в моё лицо. Как и убитый им первый красноглазый, идти по пути киношных злодеев и рассказывать свои планы в лицо главному герою он явно не собирался.
— Что же в тебе такого? — задумчиво произнёс он. — Убил двух обращённых и ещё одного епископа всего лишь на пятом круге… не терпится вскрыть тебя и вызнать все секреты твоей души.
По хребту пробежала волна мурашек.
— Если он — епископ, — я кивнул на труп со взорванной головой, — то вы — архиепископ? Что за церковь? Кому поклоняетесь? Когда проходят службы? К вам можно записаться, не превращаясь в мерзкую безмозглую тварь?
— Слишком много слов, — недовольно поморщился старик, взмахивая ладонью. Я ощутил мощную волну маны и тут же моя челюсть захлопнулась со щелчком, отдавшимся где-то в затылке, а губы будто бы склеили суперклеем. Открыть рот больше не представлялось возможным. — И не волнуйся, дитя, ты узнаешь всё, что нужно знать послушному исполнителю Его воли. Ты — слишком ценный ресурс, чтобы растрачивать его на обращение. Возможно, однажды ты даже поднимешься выше меня и станешь кардиналом.
Спешу и падаю, сука. Становиться красноглазой тварью типа тебя точно не входило в мои планы. И, раз уж я даже богам отказал, неужели ты думаешь, что я так послушно соглашусь принять вашу веру в кого бы то ни было?
Вот только выходов из этой ситуации я реально не мог найти. Заклинания, которым он меня заткнул, я снова не почувствовал, хотя теперь уже был максимально настороже. А это значило, что разница в наших возможностях была буквально непреодолима.
Единственное, на что я мог рассчитывать — это алхимические пули. Вот только старик сейчас стоял всего в полуметре от меня, а отлететь на безопасное расстояние я бы точно не успел. И если взрыв в трёх метрах обернулся сильнейшими ожогами, то после выстрела в упор я, даже если смогу ранить старика, сам уже вряд ли буду в силах сбежать.
К сожалению, альтернативой был плен и вскрытие моей души на живую. То есть, фактически, никакой альтернативы и не было. Вскинув левый револьвер и направив его прямо в живот старика, я нажал на курок…
И ничего не произошло. Лишь губы красноглазой твари изогнулись в усмешке.
— Неужели ты думал, что я не предусмотрю это, дитя? — протянув руку, он выдернул револьвер из моих резко окоченевших пальцев. — Ты, всё-таки, ещё так юн и наивен. Хотя орудие, что ты создал, заслуживает всяческих похвал.
Он с любопытством покрутил револьвер, затем нашёл замок, фиксирующий барабан, и высыпал на ладонь пять патронов. Два уже были отстреляны, осталось три, и это были три последние мои алхимические пули.
Постфактум я понял, что он сделал. Не дал бойку пробить гильзу и дестабилизировать скрученную в спираль структуру из Телекинеза и Взрывного дыхания. Изящное и максимально экономное решение. Тем более если старик собирался оставить патроны для изучения. И с учётом окутывавшей меня энергии дистанционно детонировать заряды я бы также не смог.
Вот только он не учёл, что начинка алхимических пуль взрывалась не из-за моего прямого воздействия. Я пока что не был настолько силён, чтобы производить алхимические превращения. Заряд в пулях приводился в готовность Жезлом Воссоздания, спрятанным в стволе револьвера. А для взаимодействия с Жезлом, в котором уже находилась моя мана, мне не нужно было использовать никаких заклинаний.
Взрыв алхимической пули происходил в момент, когда её оболочка повреждалась и скрытый внутри состав вступал в контакт с воздухом. Однако, если заряд оказывался активирован, а пуля оставалась невредимой, взрыв всё равно происходил. Просто с задержкой в несколько секунд.
А ещё из-за долгого “разогрева” он был раза в три мощнее обычного. С учётом того, что на ладони старика лежали три целых патрона, итоговый взрыв должен был оказаться где-то на порядок мощнее, чем детонация обычного алхимического заряда.
Сглотнув, я глянул на мёртвого красноглазого и его развороченный живот. Такой же участи мне бы очень хотелось избежать. Вот только вариантов у меня, действительно, не осталось.
На всякий случай мысленно попрощавшись с Гленом, Линдой и всем этим миром и понадеявшись на то, что моё вышедшее за рамки человеческой нормы тело всё-таки выдержит, я запустил реакцию в пулях. Защищаться телекинезом тоже было нельзя, старик точно понял бы, в чём дело. А потому единственной защитой, что я мог для себя организовать, были максимально сильный прыжок назад и вскинутые к лицу руки.