Страница 73 из 246
— Я пианист, развяжите мне руки. Ослабьте цепи, я ведь пианист! Боря, иди сюда! Борис поверил Святому Отцу и подошел поближе.
— Наклонись, я тебе что-то скажу, — прошептал Отче угасающим голосом. — Не хочу, чтобы слышали эти…
Боря склонился и едва не лишился уха: Отче изогнул шею и ударил челюстями, промахнувшись не более, чем на сантиметр. Разъяренный своей неудачей, он снова принялся биться в цепях и выть:
— Джонни, козлина! Ты не спи! Слышишь, козлина? Я выгрызу у тебя печень! Затих Святой Отец только под утро. Его глаза широко открылись, из них потекли слезы, и Святой Отец внезапно глубоко уснул. Тогда Сокол снял со Святого Отца цепи, отнес его в лес и там устроил дремать на пенке. Взяв литр спирта, он принялся караулить сон Отче. К утру мы думали, что Сокола самого придется посадить на цепь — до такой степени он накараулился. А Святого Отца с тех пор стали называть не иначе, как “Цепной Отец”, сокращенно это будет — ЦЕПНОТик.
Другой подобный случай вышел в Утехе с другом Гуталина Ильей, получившим из-за этого прозвище Лейтенант. Гуталин играл с Ильей в одной баскетбольной команде и решил по случаю вывести его в лес — чтобы познакомить с братьями. Но для того, чтобы поехать в Заходское, Илье пришлось закосить военную кафедру у себя в институте. Он немало беспокоился по этому поводу — пока они на пару с Гуталином не распили два литра разведенного до семидесяти градусов спирта. Тогда волнение Ильи трансформировалось, неожиданно превратившись в настойчивый бред угрожающего характера.
Забравшись среди ночи в палатку к Гуталину (который лежал еле живой, так как выпитое не пошло ему на пользу), Илья принялся бешено его тормошить:
— Саша, вставай! Саша, вставай!
— Что? — бесцветным голосом спросил Гуталин, который не смог бы встать, даже если бы очень этого захотел. — Что случилось?
— Мы находимся в зоне радиационного, химического и бактериологического заражения! — скороговоркой выпалил Илья. — Надо срочно отсюда валить! Собирай вещи!
— Ебанись ты! — вяло отозвался Гуталин, который только и мог, что через каждые пятнадцать минут высовываться из палатки и блевать. — Попить мне принеси!
— Все заражено! — заорал Илья в ответ так, что Гуталин даже зажмурился. — Здесь пить ничего нельзя! После этого Илья уселся на пятки и принялся бормотать, раскачиваясь и обхватив голову руками:
— Я лейтенант… весь мой взвод на полигоне погиб… весь мой взвод, все парни… Неожиданно Илья вскочил, бросился к Гуталину и снова принялся его трясти:
— Мы найдем труп ефрейтора, у него рация была. Мы разыщем его, я обещаю! Слышишь меня?! Отчаявшись добиться от Гуталина адекватной реакции, Илья поднял руки к лицу и пронзительно закричал:
— Атомный удар, атомный удар! Волна слизнула танки, как кот сметану!
Затем Илья принялся гладить Гуталина (завсегда бреющегося налысо из-за националистических убеждений) по голове.
— Радиационный фон… — бессвязно бормотал Илья. — Саша облысел, мы все тоже облучены… Никаких объяснений Илья слушать не захотел, и чуть что — принимался бегать кругами, то плача, а то крича во весь голос:
— Атомный удар, атомный удар! Мой взвод погиб! Я лейтенант!
Так продолжалось всю ночь и большую часть утра. Только к полудню случившийся в районе Утехи Барин сумел поправить сложившееся положение. Для этого он заступил Илье дорогу и заявил:
— Товарищ лейтенант, разрешите обратиться?
— Слушаю вас, — потерянно ответил Илья, силясь сфокусироваться и смотреть прямо перед собой. — Обращайтесь!
— Почему вы, товарищ лейтенант, — строго начал Барин, — одеты не по форме? Илья перевел взгляд на свою коричневую кожаную куртку, на такие же штаны и еще ниже — на рыжие шведские ботинки старого образца. Видно было, как он скрипит мозгами, ища этому хоть какое-то объяснение. Но Барин не дал ему времени на раздумья:
— И еще! Чего это вы, товарищ лейтенант, ходите волосатый? — поинтересовался Барин, дергая Илью за свободно свисающую русую прядь. — И не стыдно вам?
Тут Илья пришел в себя, огляделся по сторонам просветлевшим взором и принялся Барина благодарить.
— Казалось мне, — признался он, — что я лейтенант, и что весь мой взвод на полигоне под атомным ударом погиб! Кабы не Андрюха, то и не знаю, что бы я сейчас делал!
— Да уж! — рассмеялся Сокол, многозначительно глядя на дерево, к которому привязывали Святого Отца. — А вот мы знаем, как надо в таких случаях поступать!
В начале июля Мирт устроил в Заходском свою игру. На ней отличился Гоблин, причем несколько раз подряд. Однажды к нам на стоянку вышел один господин, имени которого мы в тот раз не удосужились спросить, а теперь узнать его уже не у кого. Он подошел к нашему костру и предложил кому-нибудь из нас сразиться с ним.
Вызвался Гоблин — он как раз выпил столько, что его неудержимо тянуло в бой. Подобрав с земли пару прессфанерных брусков, Гоблин занял позицию напротив пришлого витязя. Тот нацепил небольшой щит, надел на голову глухой белый шлем и тоже изготовился к бою. Почему-то тот факт, что его противник собирается драться в шлеме, Гоблина крайне возмутил.
— Надел шлем — получай пизды! — заорал Гоблин и бросился вперед.
Первым ударом он сбил вниз щит противника, а второй и третий обрушил ему прямо на голову. Они были такой силы, что продолжать сражение маэстро не смог и был вынужден Гоблину сдаться. Мы были весьма довольны такой демонстрацией и очень хвалили Гоблина. Видимо, перехвалили, так как разошелся он не на шутку.
В Нимедийской крепости есть надвратная башня, с которой просматривается большой участок пустоши. Как-то раз мы заметили: на кромке леса появился человек и делает оттуда руками жесты угрожающего характера. Гоблин, пьяный сверх всякой меры, в это время блевал, перегнувшись через ограждение смотровой площадки. Подняв голову и увидев пришлого человека, Гоблин схватил лук собственного изготовления и принялся целиться в чужака.
— Стрелу в глаз! — предупреждающе крикнул Гоблин, но его слова не были приняты в расчет. Неудивительно — до кромки леса было метров тридцать, а Гоблин был пьян до такой степени, что едва сумел приладить к луку стрелу. Наконец он уперся животом в загородку, перестал раскачиваться и спустил тетиву. Текстолитовый пруток, которым стрелял Гоблин, взмыл в небо по высокой дуге, тенью скользнул по сумеречному небосводу и ударил в переносицу чужаку. Так Гоблин на насущном примере разъяснил, каково глумиться издалека над эльфийскими лучниками. Есть даже поговорка такая: “На ощупь бьют эльфийские стрелки!”. Так вот это — про Гоблина.