Страница 182 из 246
За полчаса Королева отпустила великое множество грехов. По ходу этого она так напилась и обнаглела, что очередному “клиенту” заявила вот что:
— Ты ужасный грешник! — произнесла Королева, залпом опрокидывая предложенную ей стопку. — У тебя накопилось столько грехов, что придется налить еще!
У собравшихся в кабаке это заявление вызвало бурное веселье — и Королева не преминула этим воспользоваться. Забравшись на стол, она обратилась к публике с пламенной речью — причем орала так, что на столах едва посуда не лопалась. Большинство собравшихся встретили эту речь восторженными криками, но нашлись и недовольные. Некто Колобаев (истеричный мужчина средних лет, имевший к проведению этой игры некоторое отношение) вылез из стоящей неподалеку палатки и принялся “быковать”:
— Что за шум? — кричал он. — У меня голова болит, а вы тут орете! Все идите на хуй, а особенно ты! С этими словами он ухватил Королеву за край рясы и принялся стаскивать со стола. Это заметил “подплывавший” к кабаку Кузьмич, который тут же подскочил к Колобаеву и изо всех сил огрел его своим “кораблем”. Разлетелись в стороны сухие жерди — а в следующую секунду Кузьмич набросился на Колобаева, и они вместе покатились по земле.
Драка оказалась недолгой. Кузьмич только и успел, что пару раз огреть Колобаева по башке, как подбежали окружающие и растащили их в разные стороны. Зато Кузьмич сумел отстоять наши позиции, так что мы провели за стойкой полночи. Жаль, но из этих посиделок мне мало что запомнилось — пить сегодня мы начали еще до полудня.
В середине ночи звезды на небе подернулись легкой дымкой и начали “кружить”, звуки замедлились, а в теле появилось ощущение стремительного падения. Я хотел собрать силы и добрести до нашей стоянки, но тут земля около стойки встала на дыбы и в один миг вышибла из меня остатки сознания.
По-настоящему я пришел в себя только на пути домой — в помещении вокзала на станции Вышний Волочек. Я лежал на скамье, подложив под голову заместо подушки новенькую палатку в длинном фиолетовом чехле. Открыв глаза, я уставился на нее в немом изумлении, так как первое время никак не мог вспомнить — откуда она взялась?
Только через несколько минут я сообразил, что по пути у нас вышла еще одна история — на ближайшей к полигону автобусной остановке. Доцент подметил, что на лавочке рядом с нами сидит какой-то мужик, возле которого лежит охуительная палатка. Она была явно новая и на вид довольно дорогая — не обычная брезентовая, а новомодная, “на дугах”. Судя по внешнему виду, хозяин палатки был из числа “цигунистов” — сектантского сборища, регулярно проводящего на берегах Яхромы свои мерзостные сходняки.
Вышло так, что этот мужик и двое его друзей не стали дожидаться автобуса вместе с нами. Вместо этого они ухали на наемной “ГАЗели”, в кузов которой им пришлось запихать великое множество разнообразных вещей. И пока они бегали к машине и обратно, Королева с Доцентом сумели задвинуть палатку за край остановки. Из-за этого уезжавшие “цигунисты” совсем про нее позабыли. И хотя через пятнадцать минут они вернулись к остановке на той же самой “ГАЗели”, разыскивать пропажу было уже слишком поздно.
— Только что здесь была наша палатка! — набросился на нас один из этих господ. — Где она?! Вы же тут оставались!
— Что ты хочешь этим сказать? — возмутился Кузьмич. — Что мы ее спиздили?!
— Нет, но … — задумался “цигунист”, спешно прикидывая свои шансы в случае возможного конфликта. — Мы могли бы подбросить вас до станции — в том случае, если бы палатка нашлась!
— За кого ты нас принимаешь? — возмутился Дурман, поднимаясь с лавки и делая несколько шагов навстречу нашему собеседнику. — Ты охуел?
Все эти воспоминания вихрем пронеслись у меня в голове. Мелькнуло перед глазами обеспокоенное лицо “цигуниста”, появилось и исчезло улыбающееся лицо местного старика. Дед сидел вместе с нами на одной остановке, все видел — но так ничего и не сказал. Все эти образы возникли словно бы из ниоткуда — когда что-то в окружающем меня мире пробудило соответствующие ассоциации. Спусковым крючком послужил пожилой мужчина, который метался по залу ожидания и орал во весь голос:
— Только что здесь висел мой зонт! И где он теперь?! ВОРЬЕ!
Истошные крики вывели меня из состояния забытья. Оглядев зал, я увидел: наши товарищи спят на своих рюкзаках, а не хватает одного только Кузьмича. Подчиняясь внезапному наитию, я встал и пошел через весь зал к выходу из вокзала. И когда я с усилием распахнул тяжелые двери, моему взору открылась удивительная картина. Она до сих пор стоит у меня перед глазами — неизгладимое впечатление, оставшееся мне на память от этой поездки.
Было около полседьмого утра — время, в которое на привокзальной площади можно увидеть только редких прохожих да одинокую поливальную машину. Летела во все стороны мелкая водяная пыль, мокрый асфальт блестел в лучах утреннего солнца, а напротив выхода из вокзала стоял Барин, высоко подняв над головою новенький автоматический зонт. При этом над площадью, над кипой окрестных деревьев и над примостившейся у стены чередой продовольственных ларьков несся его хриплый, пронзительный голос:
— Не проходите мимо! — призывно кричал Кузьмич. — Поучаствуйте в распродаже автоматических зонтов! Твою мать, остался последний экземпляр!
Страна болот (часть 1)
В начале пути
“Осталось два ящика водки
И темный от туч небосвод.
Сквозь тонкий расколотый лед
Мы на моторной лодке
Въезжаем в страну болот”.
В августе этого года в Питере объявился некто Остроумов — крепкий веселый мужик, близкий друг нашего Благодетеля. Остроумов числился заместителем начальника охраны заповедника “Полистовский”[223] , и от лица тамошней администрации передал нашей экологической организации предложение поучаствовать в беспрецедентной акции (речь шла об организации вооруженного патрулирования территории заповедника силами общественных лесных инспекторов). На встрече, которую наш Благодетель устроил по этому поводу в кафе, расположенном на первом этаже здания Комитета, Остроумов представил нам это дело вот как:
223
Полистовский заповедник создан 25 мая 1994 года по Постановлению Правительства РФ № 527 на базе охотничьего заказника, существовавшего с 1977 г. Заповедник расположен на западе Валдайской возвышенности, на водоразделе рр. Полисть и Ловать, в подзоне южной тайги; в Локнянском и Бежаницком р-нах Псковской области. Заповедник создан для охраны одной из крупнейших в Европе Полисто-Ловатской системы верховых болот, совместно с заповедником «Рдейский» в Новгородской области. (Фактически это единая ООПТ, разделенная только административной границей).