Страница 134 из 246
Когда впереди раздались повелительные окрики Ториновских нукеров, меня отделяло от них самое большее метра полтора. Целясь на ближайший голос, я спустил курок — а затем перехватил винтовку за ствол и нанес несколько сильных ударов прикладом. Строри в то же самое время принялся лупцевать людей Торина с другой стороны. В кромешной тьме совершенно невозможно было понять, чьих это рук дело.
Действуя этим и другими аналогичными методами, мы расправились с несколькими тройками Ториновских бойцов, включая и ту, которая ушла в лес под предводительством самого Оукеншильда. “Провожать” её направился Маклауд, сильно недовольный Оукеншильдом по нескольким причинам. Одной из них было то, что Торин всерьез верил, что он ниндзя и умеет двигаться в темноте. Все это Маклауд расценил как персональное оскорбление. Ползать в потемках, незаметно подбираясь к стоянкам, воруя вещи и умыкая на удавке зазевавшихся людей, было одним из любимых развлечений Маклауда. Однажды он незаметно прополз между мной и Строри, сидящими в темноте друг напротив друга на расстоянии чуть меньше метра. Добро, если бы мы были пьяные в говно или спали — так ведь нет. Был уговор, и мы ждали Чаку — но он все равно прополз, таясь в подлеске, словно огромный удав. Только расслабься — и в тот же миг горло охватит тугая, отнимающая воздух и силы петля.
Оукеншильд же на этот счет придерживался другого мнения: двигался в темноте по собственной, оригинальной системе. Присев на корточки, он начинал расхаживать взад-вперед “гусиным” шагом, громко, с шипением и присвистом дыша. Он до такой степени заматывал себе голову “платком ниндзя”, что почти ничего вокруг себя не видел и не слышал, и все его люди поступали в точности так же.
Маклауд ушел вслед за тройкой Оукеншильда один, отказавшись от какой-либо помощи — и был совершенно прав. Через полчаса, когда тройка вернулась из лесу, Оукеншильда было не узнать. Торин трясся, руки у него дрожали, он постоянно оглядывался и жался к костру. Так Оукеншильд на собственном опыте узнал, что такое искусство ниндзя и как на самом деле нужно двигаться в темноте.
— Там ходит не человек, — шептал Торин побелевшими губами своим перепуганным ученикам, а сам принялся творить запоздалую, на мой взгляд, молитву: — Богородице, дево, помилуй мя! После этого случая Торин и его люди зареклись покидать стоянку до самого наступления утра. Лишь один из них отважился на прогулку к озеру, за что жестоко поплатился. Звали этого человека Тринадцатый[147] .
К этому времени мы разбили лагерь в ложбине у озера, оставив Барина, Ирку и Королеву на стоянке у Оукеншильда. Сославшись на охвативший их ужас, они залезли ночевать в продуктовую палатку[148] . До происшествия с Тринадцатым все в нашем плане двигалась размеренно и гладко. И хотя множество вещей осталось необъясненными, наши отношения с Торином продолжали оставаться в рамках “союзнических”. Слишком быстро и напористо происходили события, на анализ которых Торину не хватало времени и сил. Близилось утро, а он все еще продолжал верить в гопников со станции и в остальную хуйню. Но случай с Тринадцатым многое перечеркнул. Мы сидели у себя на стоянке, когда какой-то человек в трехцветном камуфляже появился из лесу и пошел прямо в направлении нашего костра. Незадолго до этого мы видели этого типа на стоянке у Торина.
— Ты кто такой? — спросил я. — И хуй ли тут делаешь?
Мне очень не понравилось, что незнакомец, похоже, заметил прислоненные к дереву пневматические винтовки. Вот ведь сука, подумалось мне, до чего же не вовремя!
— Меня зовут Тринадцатый, — представился незнакомец. — Что это у вас тут такое? Винтовки? Он, видно, хотел и еще что-то добавить — но не успел. Оказавшийся рядом Маклауд сбил его с ног, а потом (с помощью братьев) связал и полностью запихал Тринадцатого в здоровенный дерюжный мешок. Не так давно мы спиздили этот мешок на стоянке у Оукеншильда. А чтобы Тринадцатый не слишком разорялся, мы напихали ему в рот тряпок и поверх заклеили скотчем, который как раз на такой случай постоянно возили с собой. После этого мы дополнительно обмотали мешок веревками, а потом уселись поверх Тринадцатого и принялись решать — что с ним теперь делать?
— Может, стоит просто дать ему пизды? — предложил я. — Да на этом и …
— Ну нет! — возмутился Строри. — Лучше мы…
— Пусть ему дадут пизды его собственные товарищи! — неожиданно заявил Маклауд. — Тащите его на холм!
— Как это так? — удивились мы. — С чего бы это?
— Увидите! — отмахнулся Маклауд. — Волоките его за мной!
Взяв одно из ружей, Маклауд двинулся в направлении стоянки Оукеншильда, а мы — делать нечего, потащились за ним. Выйдя на поляну, Маклауд принялся звать Торина:
— Оукеншильд! — громко закричал он. — Мы одного из местных поймали, того, что в нас из лесу стрелял! Вот его винтовка, теперь она наша! Мы уже навешали ему как следует, но вдруг подумали — может, и ты тоже захочешь ему что-нибудь сказать? Взвесь-ка ему хорошенько!
— А ничего, что мы ваш мешок для него одолжили? — спросил осторожный и предусмотрительный Строри, раньше других оценивший злую соль Маклаудовской шутки. — Подходите все, не стесняйтесь!
Тринадцатый, услышав такие речи, судорожно забился в мешке — но напрасно. Предложение Маклауда было принято с редким воодушевлением. Торин и его люди за сегодняшнюю ночь достаточно натерпелись, и теперь им очень хотелось утолить на ком-нибудь свою злобу. Не прошло и тридцати секунд, как все они столпились возле колыхающегося и протяжно мычащего мешка.
— Смотри, как извивается, сука! — с откровенной злобой произнес Торин. — А ну, поучим его! С этими словами он и его люди принялись пиздить Тринадцатого, сидящего в мешке, с таким ожесточением, что НАМ пришлось оттаскивать их от него.
— Убьете же, изверги, — пытались образумить их мы, но все было напрасно.
— В лицо ему хочу посмотреть! — рычал Торин. — В глаза его заплывшие, сучьи! Тринадцатый к этому моменту уже перестал мычать и кататься по земле — затих без движения, лежа у себя в мешке. Тогда Торин достал нож, распорол плотную дерюгу, перевернул бесчувственное тело на спину — да так и застыл.
147
Это не мы придумали, он сам себя так называл.
148
Это — самое идиотское, и в то же время наиболее привлекательное изобретение ролевиков. В продуктовую палатку стаскивают всю еду с целой стоянки, и решительным мужчинам только и остается, что тихонечко вынуть колышки, подхватить за углы и умыкнуть в лес этот бесценный, во всех смыслах “сладкий” мешок.