Страница 36 из 87
И с этими словами направился к нему. Но, стоило лишь сделать пару шагов, как он развернулся и зарычал. Глаз, что интересно, был восстановлен, и еще добавились длинные острые зубы. А закончив рычать, он набросился на меня. Странно, на что он вообще рассчитывал? Что я опущу руки и подставлю ему глотку? Само собой, я прикрылся руками, и от резкого движения человек-нетопырь вновь получил порцию растворителя на тело. А когда он попытался добраться до меня зубами, я просто вставил бутылку ему в рот и поддал в руку маны, усиливая генерацию растворителя. Нападавший дернулся и попытался уйти, но я сделал элементарную подножку, и он грохнулся на землю. Бутылка, само собой, вылетела из пасти и принялась заливать хозяина картины потоком резко пахнущей жидкости, медленно, но верно превращающей его в кляксу.
— Самое главное в клизме — это хорошо зафиксировать пациента. — наступив на руку-крыло, я провел кисточкой по краю плаща-перепонки, смешивая землю с конечностью в однородную краскомассу грязно-красного цвета. — Да ладно, ладно, не боись, не буду я бутылку тебе в жопу пихать, это все-таки моя рука.
В ответ мужик что-то невнятно пробулькал — вместо слов из его рта вылетали пузыри и брызги красок. Что интересно — цвета внутренних органов, а не одежды. Видать, детально был прорисован. Художника, кажется, я тоже теперь знаю — с пучком кисточек и деревянной тарелкой вместо палитры в руках женщина старательно и быстро выводила на земле стрелу. Лук, из которого можно было бы ею выстрелить, был уже нарисован. Я не стал дожидаться, пока она закончит, и макнул кисточку в размякшую рядом от растворителя землю. Получилось что-то типа пластилина, и я легко сумел слепить-нарисовать шар грязи. Этим шаром я и запулил в бабу, чисто случайно чуть не разбив ногой при ударе получившийся мячик. Правда, при этом пришлось наступить мужику на вторую руку, потому что он не был согласен с моими действиями и пытался ею недовольно размахивать.
— Да заебал ты булькать. — убедившись, что снаряд удачно поразил цель прямо в голову и, замазав таким образом художнице глаза, временно ее нейтрализовал, я закрасил своему сопернику лицо кисточкой.
После чего продолжил смешивать его с грязью, в прямом смысле слова. Я даже не сразу понял, почему он не может оторвать конечности, пририсованные к земле, от земли. Это же примерно то же самое, что поднять измазанную грязью руку или ногу. Да, она тяжелая будет. Но и монстр этот, в полтора раза выше человеческого роста, силой тоже обладал. Потом только до меня дошло, через недельку где-то — моя краска — мои правила. И, смешанная с моим растворителем и местной основой картины, разрушает всю магию этой женщины. Которая, кстати, пока я возился с ее муженьком, на ощупь нарисовала себе новое лицо. Чудесный женский талант к наведению макияжа! Жаль, не все им владеют даже при наличии под рукой зеркала…
— Прошу, пощади нас! — едва я шагнул в ее сторону, воскликнула художница и упала на землю в раболепном поклоне. — Мы отпустим вас, отдадим вам все, что у нас есть, и покинем страну! Только не убивай!
— Да клал я болт и на страну, и на вас, если подумать. Жили бы себе спокойно, мудаков бы покушивали, убийц там всяких, воров. Как вон, вампиры в некоторых странах делают. Так нет же! — воскликнул я и указал кисточкой на мелкую. — Вы невесту мою будущую обидели! И это после того, как мы вам помогли?
— Прости, это все муж, я была против… — не поднимаясь и не показывая лица, ответила она. — Скажи, что ты хочешь, любые условия, что будут нам по силам…
— Юффт, ты говорить можешь? — повернулся я к мелкой. — Что делать с ними будем? Учти, что это ты у нас маньячка, я вот так вот казнить их не смогу, не в бою.
— Ты наконец назвал меня своей невестой. — с настолько кошачье-анимешно-няшной мордочкой ответила она, что не хватало только «ми-ми-ми» добавить, а я, будь у меня хоть одна нормальная рука, сделал бы «рукалицо». Но, поскольку ни бутылкой, ни кисточкой это сделать не вышло, пришлось обойтись просто глубоким вздохом и покачиванием головой.
— Значит так, бабуля. — немного подумав, я решил для начала просто поболтать. — Расскажи для начала свою историю.
История оказалась не такой уж долгой и красочной, как можно было бы предположить. Жили-были, всё такое. Много лет назад, четыреста, а может и все пятьсот, познакомились старик со старухой в магическом училище на другом конце континента. У нее был особый талант к рисовальной магии — талант редкий, но в основном развлекательный. Анимированные портреты, натюрморты с запахом, например. Или вот, портрет, который стареет вместе с тем, кто на ней нарисован. Но самый спрос был у знати, на портрет «самый точный свидетель» — если изображенный на ней умрет, то портрет расскажет причину смерти и, если это убийство, скажет, кто убил.
У мужа профилем было темное целительство — это когда забираешь силы у здорового и передаешь их больному. И магическая крафтопластика — с помощью магии разные поделки крутые голыми руками лепил без инструментов и прочего, что необходимо обычному ремесленнику. Прожили долгую жизнь, лет двести молодыми были, а потом у их не таких уж и сильных душ кончился свой лимит, и они стареть начали. А не хотелось. Вот они совместными усилиями и создали свой совместный портрет темного целительства их самих, тесно связав ее со своими душами. С тех пор бродили по городам и странам, да промышляли гостиничным бизнесом, где и присматривали себе жертв. Чтоб с утилизацией трупов не заморачиваться, реализовали в картине и такой вот занимательный функционал — превращение жертвы в дорогую поделку. Потом при переезде это сбывалось на рынке, и все дела. А то, что система картину, как артефакт не подписывает — это часть мастерства рисовальной магии. С тем же «самым точным свидетелем» обязательно нужно было, чтоб никто не знал об этом свойстве портрета, и лишь после смерти владельца название начинало высвечиваться. Короче, история двух вампиров, только не кровососущих, а энергетических.
— Короче, смотри, какая ситуация. — выслушав их историю, я принял решение относительно их. — Я старший жрец Фыадалдо, и его религия теперь единственная государственная. Ну, вы наверняка уже слышали. Так что сбежать не сможете, даже если прямо сейчас к воротам побежите и первыми в очереди на выход будете. Я еще с друзьями обсужу, что с вами делать. А пока, скажи мне только одну вещь… Вы местных, колыбельских богов в этом свое художестве сожрать сможете?