Страница 79 из 101
Глава 23
Правда — изысканное блюдо. Особенно если его правильно сервировать.
Правило гениального академика №81
Гипнотизируя широкую спину священника, который вел нас куда-то вниз по узким лестницам и коридорам, я готовился к предстоящему разговору и вытрясал из Алукарда всю доступную ему информацию.
Итак. Что нам известно об этом батюшке? Не так чтобы много, но и не мало.
Четыреста пятьдесят лет назад тот был удостоен чести быть обращенным самим Владом Дракулой. А значит, этот поп может считаться одним из старейших и первородных вампиров. Многовековой опыт и пятый ранг силы (если судить по беглой оценке Алукарда) прилагаются.
Как вампир оказался священником? Всё просто. Это в произведениях Брема Стокера и его последователей Дракула был порождением зла и богопротивной тварью. В реальности (как этого, так и моего прошлого мира) Влад был ярым сторонником православия, активно поддерживал Церковь. Более того, здесь он был гордым носителем титула — «Защитник веры», дарованным ему Вселенским Патриархом за захват Константинополя у магометан. И ничего удивительного, что часть вампиров, отрекшись от мирской жизни, нашла своё пристанище в стенах храмов и монастырей.
— «Да точно, в одной из книг по истории упоминалось — почти половина Афонских старцев ныне представлены вампирами», — в моей голове всплыла страница из недавно прочитанного.
— «Вполне может быть. Ещё при жизни Влада двое из его войска решили, что война — не их удел, и приняли постриг.»
В целом, из имеющейся у меня информации картина складывалась следующая:
Мне посчастливилось (в кавычках или без — пока непонятно) напороться на одного из сильнейших людей города. Который, похоже, с первого взгляда опознал моего Фамильяра…
— «Скорее всего он ощутил вашу с Дружком связь. Она же почти идентична той, что объединяла Дракулу и его «птенцов»,» — преодолев первый приступ паники, вернул себе самообладание Алукард. — «Правда, он может быть не уверен на сто процентов, что я именно «Отец Чудовищ». Мало ли схожих способностей и родственных навыков? На этом можно попробовать сыграть и отвести подозрения…»
— «Категорически нет!» — я снова одернул себя, чтобы не мотнуть головой в возмущении, — «Думаешь, мы сможем обвести его вокруг пальца? У нас на это хоть малейший шанс есть? Я очень в этом сомневаюсь! Тем более, не исключен вариант, что он и сам без нашего содействия сможет выяснить истину, если мои ответы его не удовлетворят».
— «И что тогда нам делать?»
Задумавшись, я запустил руку в шерсть на загривке Дружка и стал его почесывать. Метаморф шел рядом со мной и остро нуждался в успокоении — слишком уж хорошо он ощущал мою тревогу и начинал недобро коситься на священника и прочих встречающихся нам людей.
— «Мы не будем изворачиваться или, упаси Господи, лгать! Только правда, только искренность! Честность — по полной, и надеемся, что этот вампир-священник соблюдает тайну исповеди…»
— «И что?»
— «Тогда, «переварив» рассказанное, он будет вынужден разбираться с нами самостоятельно.»
— «Угу», — нахмурился Алукард. — «А если он посчитает меня слишком опасными для общества?… «Разобраться» то с нами он может тысячей и одним способом разной степени летальности.»
— «Думаешь, совсем нет других вариантов?» — я решил приободрить товарища. — «Если я верно понял, вампиры искренне любили и уважали Дракулу. А меня в какой-то мере можно посчитать его идейным продолжателем. Ведь ты выбрал меня так же, как и Его когда-то…»
Дальше мы двигались «молча». Алукард — думал, а я настраивался на судьбоносные переговоры.
Мы шли узкими извилистыми коридорами, проходили через просторные помещения, переполненные взволнованными людьми. Батюшка кивал тем ободряюще, служки разносили благую весть о поверженном теросе.
— О чем бы хотел со мной поговорить, Сын Мой? — поп первым нарушил молчание, когда мы оказались в небольшом помещении вроде кельи.
— Святой отец, вчера утром я слился с фамильяром по имени Алукард. Его ещё называют «Отцом чудовищ».
Вчерашнее пришествие Терос Мегаро отец Викентий встретил философски. За без малого пять сотен лет он сталкивался с этим явлением не единожды, выступая в роли и беженца, и воина, и полководца. Теперь ему предстоит встретить его как священнику, оберегая тех, кто ищет защиту на святой земле.
— Сияние накрыло город! Три сотни теросов УЖЕ прорвались! Государственные Цитадели переполнены и просят нашей помощи — там царят разграбление и «реквизиция» продовольствия и снаряжения. Возможен голод! — осипший голос старшего послушника дрожал и прерывался. Всё же первая Лакуна — это очень волнительно. В это время детские страшилки оживают, клыкастые монстры, дремлющие во тьме души, выходят на свет…
— Успокойся. Боги шлют нам лишь те испытания, которые мы способны выдержать.
Старый вампир был хорошо образован. Он знал — Терос Мегаро много старше Богов. Но очевидным для него было и другое: Пожелай Небожители — и опасность Лакун для людей сошла б на «нет».
Но в религиозных трактатах Терос Мегаро превозносят как великое испытание! Как вызов роду людскому! Как его крест и великую борьбу!Благодаря этой борьбе мы растем и мужаем. Благодаря этой борьбе возникают Избранные!
Отец Викентий мог добавить, что «внешнее» зло заставляло людей куда как меньше дурить и воевать промеж собой…
В этот раз он не планировал носиться по городу и повергать теросов. Конечно, размяться и отвлечься от однообразных будней не помешало бы, но пусть этим занимается молодёжь. Сам же он должен выполнить возложенные на него вместе с саном обязанности и позаботится о людях, прибывших под защиту стен его храма. Что было не так просто сделать — с организационной точки зрения.
Из-за текущей «политической» обстановки и падения (чего греха таить?) авторитета церкви в храмах пожелали укрыться не так много людей. Старый вампир, задумавшись, в тревоге стиснул кулаки.
Его раздражало, когда высшие иерархи забывали своё призвание, погрязнув интригах и борьбе за власть. Не удивительно, что Боги часто относятся к служителям своих культов, как к забавным, но по большей части раздражающим «зверушкам» (если не вредителям)… А что им ещё делать?
Стоит Покровителю отвернуться, своими делами заняться (ненадолго — лет эдак на сто), последователи тут же войну какую начнут, соседей режут, раскол учинят. И всё это разумеется «Во славу твою, Господи».