Страница 82 из 93
Макс на неверных ногах направился к нему: остальные были в скафандрах, которые могли оказать им первую помощь, а вот в случае Громова дело решали секунды. Протопав по битому стеклу, дважды поскользнувшись и едва не рухнув, Макс, наконец, добрался до него. Сначала он открыл на предплечье терминал оказания первой помощи и вколол Громову в шею три кубика ксаролофидрина — сильнодействующего транквилизатора, глушащего болевой шок и «консервирующего» жизненно важные органы. Потом ввёл два кубика филосанидзерина, чтобы поддержать работу мозга, после чего приложил к шее Громова сенсор, чтобы определить, жив ли тот. Пульс был слабый, монитор констатировал, что требуется срочная операция. Макс обвёл глазами зал. В углу на спине лежал Вейгор. Его паукопротез не двигался, так что, похоже, магнат был без сознания. Несколько человек стояли на четвереньках, мотая головами, другие поднялись на ноги, но явно не знали, что делать. Среди них был Покровский. Слегка покачиваясь, он смотрел на Макса осоловелыми глазами. Макс махнул ему рукой, и вампир направился к нему. Макс стряхнул с Громова битое стекло и попытался его поднять, но тот оказался слишком тяжёл. К счастью, скафандры Всадников были оснащены экзоскелетами. Активировав его, Макс взял Громова и понёс навстречу Покровскому. Он видел, как тот тоже включил экзоскелет.
— Держи, — сказал Макс вампиру, сам себя не слыша.
Тот кивнул и принял тело Громова.
— Туда, — сказал Макс, указывая на дверь, и слегка подтолкнул Покровского.
Кивнув, тот пошёл в указанном направлении. Макс опустился рядом с отцом Эбнером. Жрец лежал лицом вниз, волосы были в крови. Это мог быть просто порез, а могла быть и смертельная рана. Проверив пульс, Макс вздохнул с облегчением: священник оказался жив. Перевернув его на спину, Макс поднял его и пошёл вслед за Покровским. Навстречу им уже вбегали люди в комбинезонах цвета хаки.
— Врачей! — заорал Макс.
Несколько секунд творилась неразбериха, потом появились люди в медицинских комбинезонах, с переносными реанимационными комплексами и носилками. Кто-то забрал у Макса отца Эбнера. Его самого усадили на пол и облепили датчиками. Какой-то врач светил фонариком ему в глаза и с участливым выражением лица задавал вопросы, которых Макс не слышал. Наконец, его подняли, положили на носилки и увезли в госпитальный отсек. Там с него сняли скафандр, переодели в белую пижаму и уложили в постель. Всё тот же врач вколол ему успокоительное, и Макса сразу же начало неумолимо клонить в сон.
«Опять, — только и успел подумать он. — Однако, мне везёт!»