Страница 72 из 93
Глава 42
Макс открыл сначала две верхние сферы, и из них выплыли некие субстанции, напоминавшие сгустки энергии. Переливаясь всеми цветами радуги, они начали вытягиваться, приобретая форму веретена. Макс чувствовал, что от них исходит энергия, которая распространяется по всему устройству. Он видел, что и другие Всадники активировали подобные сферы с других трёх сторон. Скафандр предупредил, что температура воздуха растёт.
Макс понял, что должен заставить сферы объединиться. При помощи армирующей решётки он заставил их сблизиться, отчего они медленно приобрели ровный тёмно-синий цвет. По поверхности начали проскакивать золотистые разряды-молнии, их становилось всё больше, они тянулись друг к другу, словно стремясь связать обе сферы. В конце концов, всё это приобрело вид сверкающего золотого кокона. От него потянулись жгуты энергии — они впивались в обшивку устройства подобно пиявкам.
Максу стало ясно, что пора вскрыть получившиеся коконы. Усилием воли он разрезал золотую оболочку и увидел, как наружу вытекает фосфорисцирующая красная слизь. Однако вопреки законам физики, она не падала на пол, а распространялась в воздухе, словно находилась в невесомости. На какой-то миг Максу показалось, что субстанция живая, и что он видит отдельные клетки, которые растут и делятся, но потом это ощущение исчезло. Встряхнув головой, Макс принялся строить из слизи идеально ровные кубы, пользуясь при этом расчетами скафандра. Когда вокруг вскрытого кокона появилось восемь красных кубов, он быстро сложил из них квадратную платформу размером примерно четыре на четыре метра. Она было соединена с коконом энергетическими нитями, а через него — с супертрансактором. И вновь Максу почудилось, что красная субстанция живая.
Он увидел, что и другие Всадники справились с задачей, и артефакт ксенов окружён четырьмя платформами. В какой-то миг Максу стало ясно, что это — солнечные батареи чрезвычайно большой аккумулирующей силы.
— Приготовиться! — раздался в шлемофоне голос отца Эбнера. — Начинается открытие купола.
Помещение наполнилось низким гудением, в котором периодически проскакивали визгливые нотки, очень скоро сменившиеся лязгом и скрежетом. Под куполом из невидимых прежде клапанов вырвались мощные струи белого пара — это гидравлика автоматически стравливала лишнее давление в открывающих механизмах. На потолке появилась щель, в которую было видно чёрное, усыпанное мириадами звёзд небо. Яркий свет, идущий от Солнца, золотил край раздвигающейся крыши, отчего в искусственно созданной атмосфере Антиземли получался сверкающий ореол диффузии. Чем больше отходили друг от друга створки купола, тем светлее становилось в помещении. Когда через несколько минут солнечные лучи упали на красные платформы, субстанция, из которой они состояли, запульсировала и начала впитывать свет, преобразуя его в чистую энергию. Символы и знаки, покрывавшие корпус супертрансактора, начали светиться, образуя цельный рисунок из причудливого переплетения линий и узоров.
Артефакт наполнялся энергией, пока не превратился в сверкающую золотыми лучами гору. Устройство вибрировало так, что дрожали пол и стены. Макс повернул голову и увидел отца Эбнера, стоявшего за стеклянным щитом. Вцепившись в поручни, он неотрывно смотрел на трансактор. Неожиданно артефакт начал поворачиваться вокруг своей оси. От него отделялись различные части и слагались в причудливые фигуры.
Макс понял, что пора активировать основные системы, чтобы получить контроль над армирующей решёткой. Он сосредоточился на нитях, проходящих через несколько овальных дисков, постоянно перестраивавшихся, но сохранявших определённые очертания. Макс ощутил, как механизмы артефакта соединяются с решёткой, проникая сквозь ткань пространства, и становятся с ней единым целым. На него накатила волна дурноты, в глазах на мгновение потемнело, и Макс слегка покачнулся. В кончиках пальцев чувствовалось покалывание, кисти онемели. Повернув голову, он взглянул на Вейгора. Тот спокойно стоял, совершая руками неопределённые пассы, которые, очевидно, помогали ему управлять армирующей решёткой. Посмотрев в другую сторону, парень увидел Митчелла, стоявшего неподвижно, держащего руки опущенными вдоль тела. Макс вновь ощутил приступ дурноты. Кожа на голове сжалась, во рту пересохло, внизу живота начались спазмы.
Супертрансактор начал затягивать в себя часть армирующей решётки, одновременно исторгая из себя импульсы, которые устремлялись по энергетическим нитям и расходились в разные стороны.
Несколько минут Макс чувствовал себя так, словно его разрывает на части, а потом всё прекратилось. Артефакт работал сам по себе, он больше не был связан со Всадниками и не нуждался в них. Энергия Солнца перетекала в него и организовывала часть армирующей решётки так, чтобы через этот участок можно было контролировать её всю.Вначале Макс почувствовал облегчение от того, что больше не испытывает неприятных ощущений, но потом понял, что теперь его жизнь под большим вопросом: если окажется, что настоящий супертрансактор также может работать после активации независимо, республиканцы вполне могут решить, что он нужен им не более, чем Пшежиковский и Митчелл. Пожалуй, действительно полезен может быть только Вейгор с его деньгами, связями и боевыми роботами, которых у него собираются закупать.
Трансактор начал подрагивать и растворяться в воздухе, звёздное небо над головой — тоже. Заканчивалось действие виртуальной программы. Макс увидел, что к нему направляются Красные Братья. Приблизившись, они начали освобождать его от скафандра.
— Ты плохо выглядишь, Первый Всадник, — заметил один из них, взглянув в лицо Макса. — Тебе нехорошо?
— Всё в порядке, — Макс постарался, чтобы его голос звучал уверенно. — Просто это было нелегко.
Жрец понимающе кивнул. Красные Братья продолжали разоблачать Макса, отключая системы и снимая части скафандра. Парень чувствовал слабость, но изо всех сил старался этого не показать. Он видел, что Вейгор, с которого сняли шлем, улыбается и выглядит совершенно нормально. Похоже, он не испытал во время эксперимента никакого дискомфорта. Справа послышался бодрый голос Митчелла. Значит, плохо стало только Максу. Почему? Может быть, республиканцы ошиблись, и у него не было никакого трансиммунитета? Но тогда как он уцелел во время бойни на Обероне? Или это была случайность? Макс ощутил страх: если сейчас на него так подействовала виртуальная модель артефакта, что с ним будет, когда настоящий трансактор навалится на него всей своей мощью?!