Страница 153 из 368
Глава 75
— Как ощущения? — с предвкушающей улыбкой спросил меня Джи Цюньян, — Чувствуешь изменения?
— Сложно не почувствовать, — улыбнулся я и поклонился, отчего чуть было не упал, потеряв на мгновение равновесие.
— Не делай резких движений, Фа Вей, — спохватился он и подскочил, удержал меня за плечи, возвращаясь в положение стоя. — Твоему мозгу нужно хотя бы несколько кан, чтобы адаптироваться. Сигналы от мозга к конечностям и отдельным группам мышц и обратно в тебе теперь идут куда быстрее, обработка информации и реакция занимают лишь доли от того времени, что требовалось раньше. Сначала это может вызвать дезориентацию в пространстве, тошноту и рвоту, проблемы с вестибулярным аппаратом, но все это пройдёт сразу, как все изменения приживутся и ты к ним привыкнешь.
— Были ли какие-то сложности в процессе? — спросил я, стараясь двигаться поменьше, а то в большинстве вариантов будущего меня вырвет просто от того, что я голову повернул в сторону.
— Ничего такого, с чем я не сталкивался раньше и не смог бы справиться. Хотя… нет, был один нюанс. Твой организм содержит в себе большое количество Наида. Ты уже рассказывал, что такова особенность используемой тобой техники, потому изымать его из тебя мы не стали, но пришлось несколько повозиться, чтобы это не мешало процессу мутации. Однако, все получилось. Уже через пару кан будешь чувствовать себя лучше, чем когда-либо чувствовал раньше.
— Радует. Несомненно радует. Что мне сейчас делать? — спросил я.
— Особо ничего. Через несколько часов у тебя начнутся спонтанные судороги — мозг будет проводить проверку и калибровки нервной системы всего организма. Так что тренировки и практика для тебя в ближайшее время невозможны. Просто поспи, можешь поесть, если уверен, что сможешь сдержаться и тебя не вырвет.
— Тогда… можно попросить кого-нибудь, чтобы мне помогли добраться до Мастерской Материи. Там находится мой комната с Ниадом. Раз буду спать, нечего впустую тратить время.
— Фа Вей, ты… хоть раз поспать нормально можешь? Когда ты нормально спал в последний раз? — чуть угрюмо спросил Цюньян.
— Все хорошо. Сон Дракона не то, что заменяет сон, он намного лучше всякого сна. Так что о моем состоянии в этом плане волноваться нет нужды.
— Хорошо, — кивнул Цюньян. — Никто не знает о состоянии практика лучше, чем сам практик, даже если он ещё дитя не повзрослевшее. Я кого-нибудь найду и пришлю тебе в помощь, чтобы довёл тебя до твоей комнаты. Только внутрь не заводи, а то потом лечи твоих помощников от вредоносного излучения.
— В свою сокровищницу я, кого попало, точно не впущу. — Усмехнулся я.
— У тебя там не сокровищница, а одиночная камера смертника, что приговорён к жестокой и медленной, мучительной смерти. — Качая головой, ответил он мне.
— У каждого свои сокровища. Для меня лучше них практически ничего и нет, — не прекращая улыбаться, ответил я.
Ничего не ответив, заведующий лабораторией развернулся и вышел из комнаты, в которой я пролежал несколько часов, прежде чем очнуться.
Забавно, что даже находясь без сознания, под воздействием усыпляющих соединений, которые выделяют одноклеточных организмы, поддерживающие моё дыхание и работу организма, а так же не смотря на глобальную перестройку всей нервной системы организма, я… оставался… нет, не в сознании… но я все ещё осознавал себя во сне, не теряя себя, пусть от тела я был отключён глобально. Ни пошевелиться, ни дёрнуться, ничего. Хотя контроль над Жизненной Силой остался, но она оставалась такой вялой и едва-едва поддавалась контролю, что с ума сойти можно. Хотя, вот Духовная Энергия продолжала слушаться меня так же идеально, как и всегда, когда я контролирую её во сне.
Впрочем, того, что я в себе и осознаю происходящее, я никак не демонстрировал, вместо этого с удовольствием сосредоточился на проекции своего организма и сосредоточился на наблюдения за изменениями, которые во мне происходили. Это было даже не сложно, просто не привычно наблюдать за огромной нервной системой разом. Так, никоим образом не вмешиваясь в процесс, в котором не разбираюсь в полной мере, я пролежал несколько кан, пока процесс не подошёл к концу и я начал просыпаться.
Через пятнадцать минут ожидания, когда ощущения пришло более или менее в норму, в палату вошёл Джи Цюньян в сопровождении знакомого мне лица.
— О, привет, Су! — улыбнулся я другу, с которым в последние кины очень редко виделся. — Как ты поживаешь?
— Неплохо. Мастер Цюньян сказал мне помочь тебе добраться до твоей комнаты. Тебе плохо? — спросил он, явно не получив даже минимума информации о ситуации.
— Можно сказать и так — я прошёл через мутацию всей нервной системы и у меня мозги ещё не встали на место, так что меня может вырвать едва ли не от любого резкого движения, — продолжая улыбаться, сказал я.
— Что-то ты слишком радостный для такого состояния, — чуть сомневаясь, сказал он, подходя ближе.
— Ну, такие ощущения в течении нескольких кан — мелочь, в обмен на такие изменения. Так что, да, я очень рад.
— Ладно, я вас оставлю, — напомнил о себе Джи Цюньян, разворачиваясь и идя на выход из палаты. — Хань Су, как о ведёшь его, можешь отправляться к себе и отдохнуть.
— Понял, Мастер, — поклонился Су и повернулся ко мне. — Ну, давай, помогу тебе добраться до твоей комнаты. Заодно погляжу, как мой сосед устроился отдельно от всех.
— О, думаю тебе бы в моей сокровищнице не понравилось бы.
— Сокровищнице? — не понял он, перекидывая мою руку через шею и поддерживая, помог подняться на ноги, чтобы медленно, шаг за шагом направиться из палаты, а так и из мастерской. — Вроде как горы золота и драгоценности? Какой в них смысл в секте?
— Нет, Су. Это особенность практикуемой мной технике. И сокровища у каждого из практикую их её свои, так что для меня мало что можно найти более ценное. А вот тебе в мою комнату лучше не заходить.
— А что? Боишься, что какой-то сувенир с собой прихвачу.
— Что ты — я не против, если ты возьмёшь что-то, в конце концов, я и сам могу их уже создавать. Я за твою жизнь и здоровье беспокоюсь. Для любого, кто не является мной или подобным мне, нахождение в моей комнате, все равно, что плавание в бассейне, с ядом вместо воды. На здоровье такое точно не пойдёт.
— Ты меня намеренно пугаешь? — поднял он бровь.