Страница 1 из 1
Наваждение
Он настиг меня в подворотне, в двух шагах от спасительного подъезда. Сильные, привыкшие повелевать пальцы вцепились в волосы, грубо прижав лицо к кирпичной стене. От нее, несмотря на жару, пахло сыростью и плесенью, не то чтобы противно, скорее — остро, словно от завалявшегося в дальнем углу холодильника кусочка сыра. Сам кирпич был прохладным и довольно гладким, но из швов, подобно крему в многослойном торте, вылезал шершавый цемент. Синяков вроде быть не должно, а вот царапины на скуле останутся почти наверняка.
Шею обдавало жаркое, как будто из печки, дыхание. Я находилась в полнейшей прострации: не хотелось ни бежать, ни отбиваться, ни кричать. Одна надежда на…
Обхватив меня за талию, мерзавец резким движением отклячил на себя таз. Медленно повел рукой снизу вверх по внутренней стороне бедра. Вопреки ожиданиям, его прикосновение не было отвратительным, скорее какая-то странная смесь страха и возбуждения. Ну давай, не телись! Долго мне еще здесь враскоряку стоять?!
Вдруг прямо над ухом раздался истошный вопль, барабанная перепонка жалобно зазвенела, но железная хватка моментально ослабла. Видимо, со стороны я сейчас выгляжу весьма забавно: поза — нелепее не придумаешь. Надеюсь, это было не преждевременное семяизвержение?
Я оторвалась от стены и обернулась, все еще ощущая на себе его тяжелые руки. Маньяк лежал на асфальте, не подавая признаков жизни. Так и должно быть, замаскированный электрошокер сработал как надо. Я подняла сумочку, вытащила из нее пластиковые хомуты, что есть силы стянула горе-насильнику запястья и ступни ног. Затем густо побрызгала на физиономию несмываемой краской из баллончика. Почувствовав легкое саднение на лице, в сердцах пнула паразита под ребро. Надо было бы, конечно, наподдать по причинному месту, да не подступишься. Ишь, подлюка, как скрючился, даже в бессознательном состоянии оберегает свое сокровище. Пес с ним! Ну ладно, пора отчаливать, не забыть только поставить устройство на подзарядку, во избежание, так сказать…
— Вот бредятина! И как ты можешь такое читать?! — вздохнул он, забрасывая книгу на кресло.
— Пожалуйста, не посягай на мое личное пространство, — безразлично ответила жена. — У тебя есть твои друзья, твоя фирма. Я бы тоже могла что-нибудь покритиковать.
— Послушай, ты же умная была. И со вкусом полный порядок. Куда все подевалось?
— Ну, конечно, бабы дуры, знакомая песня.
— Я такого никогда не говорил.
— А как еще прикажешь понимать твои слова? Скажи мне, пожалуйста, как женщине быть умной, если она предоставлена самой себе? Если ее муж все время на работе? Если он не прилагает ни малейших усилий для ее развития?
— Так это я должен тебя развивать?
— А то кто же? Кто из нас мужчина?
— Не понял, а есть у нас хоть что-то, за что отвечаешь ты? Ты не работаешь, практически не готовишь. Не организуешь семейный досуг. Мы не ходим в музеи и театры. Путевки на отдых всегда покупаю я. Оказывается, и саморазвитием тоже заниматься некогда!
— Еще ты забыл упомянуть, что и ребенка родить я тоже за двадцать лет не удосужилась.
— Не будем о грустном. Чем ты занимаешься целыми днями? Раз в неделю пылесосишь квартиру? А дальше?
— Да я кручусь как белка в колесе! Вам, мужикам, не понять.
— Как раз нам, мужикам, все прекрасно понятно. Салоны красоты, массажные кабинеты, тряпичные магазины, многочасовые телефонные переговоры. Книги типа этой в лучшем случае.
— Извини, но все это не ты оплачиваешь. Зачем работать, если мне папа наследство оставил?
— Да при чем тут деньги? Мы же говорим о совершенно других вещах. Человек должен по жизни чем-то заниматься. И не обязательно за зарплату.
— Не надо обращать всех в свою веру. Ты считаешь так, а я — иначе. Я же не требую, чтобы ты перенял мой стиль жизни! Папиных средств нам бы и обоим вполне хватило.
— Ну-ну, — ухмыльнулся он.
— Конечно, пришлось бы немножко поджаться.
— Множко.
— Какой смысл это обсуждать?! Да и вообще: не нравится эта жена — поищи себе другую. Сто раз уж тебе об этом говорила.
— Ну, говорила. И насколько серьезно?
— Вполне. Квартиру мне, загородный дом тебе. Больше делить нечего. Никаких трагедий.
— Что же сама на развод не подала?
— А меня все устраивает.
— А меня — не устраивает! Семьи у нас уже давно нет. Есть только общий быт, которого по большому счету тоже нет.
— Твои проблемы.
— Неужели ты забыла, как мы жили когда-то? Как бегали по выставкам, сплавлялись на байдарках, мерзли за лишними билетиками? Ходили в гости к друзьям, гуляли под дождем, а потом, мокрые, целовались в подворотне? А теперь там прописался этот самый маньяк-неудачник?
— Тогда у нас просто не было квартиры, — пожала она плечами.
— И всего-то? Любопытный рецепт семейного счастья. Знаешь, иногда мне кажется, что у нас в доме мужчина это ты, а женщина — я.
— Вот именно.
— Только странный какой-то мужчина. Который ни за кого и ни за что не отвечает.
— Вполне обычный по теперешним временам.
— Ладно, поговорили. Спать пора, завтра тяжелый день.
— Да и у меня, дорогой, тоже что-то голова разболелась.
***
Он шел по пешеходному мосту и с удовольствием прокручивал в голове сегодняшний день. Важный договор наконец заключен — это раз. Звонил юрист по бракоразводным процессам — это два. Через полторы недели суд, и — свобода! Собственно, вещи на съемную квартиру он уже перевез. Давно надо было собраться с духом и отрезать. Ни ей, ни ему уж бог знает сколько времени друг от друга ничего не нужно.
Он любил этот мост, красиво раскинувшийся неподалеку от московской площади Европы. Сколько фильмов снято, сколько свадеб сыграно! А сколько судеб связано — ведь существует поверье, что поцеловавшись на этом мосту, влюбленные не расстанутся уже никогда. В свое время здесь кажется был даже установлен мировой рекорд по этому не лишенному приятности времяпрепровождению. Вот появился и у нас свой «поцелуйный мост», чем мы хуже Питера и Парижа?
Одно время мост заполонили безликие торговые палатки. И разрушилась в одночасье хрупкая аура, не выдержав столкновения с наглым золотым тельцом, которому нет никакого дела до романтики. Молодоженов сюда и калачом было не заманить, разве что клея «Момент» прикупить, если у невесты вдруг каблук отвалится. Но, к счастью, вскоре опомнились и ларьки демонтировали. Не нужна Москве жалкая пародия на Понте Веккьо и Риальто! Достопримечательностью снова завладели влюбленные и киношники.
Сам мост и подходы к нему прикрыты громадными стеклянными колпаками — очень современно, практично и симпатично. Особенно ночью, когда они светятся разноцветными огнями. Беда только, что об эту роковую красоту каждую весну и осень бьются перелетные птицы. Столетиями их маршрут пролегал вдоль русла Москвы-реки, и вдруг — такая засада. Не видят они, сердешные, прозрачной преграды, а подсказать — некому. Нет бы городским пернатым устроить здесь вахту, предупреждать неразумных кочевников. Ну, голубям, пожалуй, не до того, сотовые вышки вконец расстроили их безупречную когда-то систему ориентации, а воронам, похоже, вообще на все наплевать. Но вот к воробьям вполне могут быть претензии, ведь гибнут тут чаще всего их близкие родственники, корольки и зяблики.
Дворники чуть ли не ежедневно сгребают с утра пораньше окоченевшие трупики в мусорный контейнер, чтобы не мозолили глаза, и со спокойной душой идут дальше по своим производственным делам. Некоторые птицы выживают, отлежавшись на земле, но у тех, кто упал в реку, нет ни единого шанса.
Конец ознакомительного фрагмента. Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.