Страница 109 из 701
— Между прочим, свинья — это генетически самое близкое к человеку животное, — усмехаюсь, глядя на обескураженное лицо Реддла, — людям даже можно пересаживать органы от свиньи и они нормально функционируют.
— Не людям, а маглам, — со скрытым гневом проговаривает Том, — волшебники выше этого.
После непродолжительной паузы, друг заходит с другой стороны:
— Объясни ещё раз, зачем тебе это?
— Ох, я ведь уже говорил. Тот же Дамблдор, как впрочем и любой маг, живущий хотя бы полсотни лет, начинает интуитивно отслеживать невербальные жесты собеседника. Особенно это заметно по мимике и мышцам лица. Ты знал, что одних лицевых там целых двадцать одна?
Не дождавшись реакции, я продолжаю:
— Даже не используя легилименцию, становится понятно, что кто-то утаивает информацию, либо врёт, либо недоговаривает… в общем, я хочу обезопасить себя от подобного, поэтому просто возьму мышцы под свой полный контроль. Они будут функционировать, но будет возможно настроить их сокращения и движения через окклюменцию, следовательно, они перестанут выдавать меня в самые неподходящие моменты…
— Да это же глупость! Лучше просто научиться держать себя в руках, зачем сразу начинать ковыряться во внутренностях⁈
— Том, ты слишком импульсивен. По настоящему могущественный маг не может идти на поводу своих эмоций.
Эх… не про нас это сказано, тело слишком подвержено перепадам настроения, но когда-нибудь…
— А вот тебе бы не помешали побольше эмоций! Лишь в последнее время стал хоть немного на человека похож, а так вечно спокоен, как инфернал, так ещё и с каменным лицом теперь ходить будешь.
Угу, скажите спасибо моим гормонам, что заставляют меня быть излишне эмоциональным…
— Не-не, — поправляю его, — ты прервал меня и я не объяснил до конца. Это управляемая функция. То есть, я задам себе настройку, с помощью окклюменции, благодаря которой можно будет включать или отключать управление лицевыми мышцами, по желанию. Так что, когда надо или в компании «своих» я буду тем же самым человеком, без каких-либо изменений. Более того, можно настроить постоянную «естественную» улыбку! Это же шикарно! К тому же теперь я смогу при желании двигать каждой из мышц. Это… начало моего полного преобразования!
Вот только категория «свои» у меня почти пустая. Сейчас там только Реддл, Хоукинс, новая Макфи и, пожалуй, Снежинка с Эли.
— Хм, — Том махнул рукой, — делай как знаешь, но не проси потом трансгрессировать тебя в Мунго!
— Ха, будто бы ты умеешь! — склонив голову на бок, со смехом отвечаю ему.
Но «обиженный в лучших чувствах» Реддл уже развернулся, направляясь к лестнице. А я уставился в большое, ростовое зеркало, которое висело в воздухе прямо перед моим лицом.
— Почти середина августа, — тихо, себе под нос, бормочу я, — вот-вот придут письма, пора добивать все свои дела, избавляться от «мусора» и собирать вещи в школу.
Тихонько хихикаю.
А Том остынет. Это он сейчас так выражает своё беспокойство, просто потому, что по другому тупо не умеет.
— Так, а теперь — ответственный момент.
Накладываю на себя анестезирующие чары, полностью убирающие чувствительность, после чего медленно и осторожно снимаю кожу с лица. Скальпирование, но с некоторыми изменениями. Так волосы и кожа на голове остаются без изменений.
Нужные чары были очень требовательны к контролю, но к счастью, всё давным давно было отработано на бездомных, количество которых помаленьку сокращается. Более того, за время, после разбора имущества Принц, я практически полностью изучил строение человека — на практике. А также собак. Хех, животных нужно побольше, но, к счастью, теперь у меня появились птицы.
Лицо успешно снято, кровь приостановлена, наложен частичный стазис, чтобы не началось отмирание, противовирусные чары идут следом, вместе с напиткой магией Жизни. В зеркало я изучаю своё лицо, пришедшее будто из ночных кошмаров.
— А йа кхасафщикх, — с трудом управляя потерявшими чувствительность мышцами, произношу я, — ке-ке-ке, — окклюментный щит подавляет расшатанные эмоции, которые всегда бьют в голову, после анестезирующих чар. Далее начинаю тонкую, ювелирную работу с мышцами. Я не режу их, не порчу, а изменяю. Делаю более совершенными.
Я бы не решился на такое, ведь это работа с нервами, с «тонкими телами», но огромное количество жертв и знаний, полученных из книг Мунго сыграло свою роль.
А бездомные… никто не обратит на них внимание. С каждым днём в Лондоне становилось всё больше и больше людей. Из-за слухов о войне, сюда приезжали многочисленные мигранты, люди из деревень и из других частей страны.
Пока я не трогал их, но считаю, что вот-вот дорасту до уровня, когда можно будет начинать создавать свою «мини армию». Впрочем… всему своё время. Сейчас я действую не количеством, а качеством.
На данный момент у меня есть три условно боевые твари, способные создать проблемы для мага: Мерзость, кривая копия Мерзости и Оскар. Хм… переименуем кривую копию Мерзости в… «копию». Пусть будет так.
Над этими существами я поработал и собираюсь перед школой поработать ещё и с остальными. Но пока это всё. Ничего нового мне не требуется, скорее… набить руку, отработать некоторые схемы и комбинации.
Изменение лица шло максимально по плану, но строение одной мышцы заставило меня напрячься.
Так-так, а вот такого я не помню! А учитывая мою идеальную память, так не «не помню», а не было! Я не видел такого вида строение мышц у препарированных людей! И как поступить?
Тренированный мозг за пару секунд обработал несколько сотен идей и вариантов.
А ведь верно. Моими подопытными были лишь взрослые люди. Среди них не было моей возрастной группы! Страшный недочет, хорошо ещё, что Реддл отсутствует, он бы точно не упустил шанс поиздеваться.
Из клетки быстро вытаскивается очередной «потеряшка» — в этот раз мне нужен более юный организм, которых, к счастью, в запасах тоже хватает. Какой-то мальчишка, которого также пришлось лечить, приводя тело в наиболее здоровое состояние. Хах… всё это время я занимался этим с красным черепом вместо лица! Зеркало показывало картинку какого-то… чудовища. А как вращаются глазные яблоки! Ладно, успею ещё налюбоваться.
Быстрая разделка лица пацана показала, что я прав. Ха! Да иначе и быть не могло! Это всего лишь не до конца развившаяся так называемая «мышца смеха».