Страница 66 из 81
Глава 33
Когда последний обелиск был развёрнут, увеличивая зону моего влияния, остроухие успели разбить настоящий лагерь и даже убрали лишнюю землю с будущей строительной площадки. Это они делали уже по моей просьбе, когда закончили с лагерем, специально обращались за инструкциями. На доведение дороги уйдёт ещё несколько дней, и я начну творить крепость из камня. Без стали, дикарям и так щедро будет.
Лагерь для детишек был готов, правда имел недостаток персонала. Роган смог организовать размещение информации о вакансиях, на которых надо по минимуму рисковать головой, при этом хорошо получать. Но если бы всё было так просто. Каждый второй, стоило ему понять, что наниматель — Лич, сразу разворачивался и отправлялся в обратный путь. Из тех, кого я не смущал, двое из трёх, поняв, чего я от них хочу, тоже сваливали. В какой-то момент мне надоело дёргаться из-за каждого соискателя, приказал поставить им палаточный лагерь, пусть ждут, пока я освобожусь.
Приказ я отдал утром и свалил работать, а к вечеру образовалось три десятка человек. На предложение переночевать в палатке они возмутились. Хоть я и вернулся в цитадель, но был занят решением срочных вопросов. Более срочных, чем три десятка обормотов, из которых в лучшем случае один останется на меня работать. Наёмники было пришли в бурление. Не мои, мои уже освоились, обжились, втянулись в быт и менять комфортные и безопасные условия проживания на пыль дорог, холодную землю и голодную работу не хотели. Делали вид, что они вообще не наёмники, а давно уже мои дружинники. Я сделал вид, будто так и есть, но Рогану намекнул, что также «сделать вид» и уйти в туман ни у кого не выйдет. Всё, либо со мной, либо материал для некромантии. Роган внял и подтвердил, что люди вросли в эту крепость намертво.
Роган сходил и угомонил бывших коллег.
— Чего-то они слишком шумные, — отметил я, когда мужчина пришёл доложить о проделанной работе.
— Они считали вас комендантом крепости, а не дворянином. Всё же Лич — барон, это нонсенс.
— И что? Комендант не смог бы развесить их по стене, как гирлянду? — не понял я.
— Эдикт о вольных отрядах. Наёмники — вольные люди, без суда их наказывать не все бароны решаются, а на суде должен выступать их защитник.
Дальше следовала слезливая, душещипательная история о том, как гуси спасли Рим. В смысле, как наёмники спасали королевство в какой-то там эпической битве прошлого. Тогда и появился эдикт, несколько раз изменённый, но ещё пользующийся силой.
По словам Рогана, наёмники хорошо знали, когда заткнуться и не выпендриваться, как это было с Хаартом до его коронации, и когда можно показать гонор, например, если речь шла о никому не известном барончике. В итоге поутру меня встретили возмущением и претензиями. Я спросил, кто будет высказывать претензии от лица всех. А затем убил и поднял наглеца скелетом. Прямо на глазах у всех. Учитывая, кто мой прямой сюзерен, возможное возмущение наёмничьего братства меня беспокоило не больше, чем погода на другом краю диких земель.
Проблемы, это, правда, не решило. Бурления прекратились, да и соискатели вели себя вежливо, но уходило девять из десяти пришедших.
— Роган, какого демона? — выставив очередного кретина, обратился я к мужчине. — Я чётко дал понять, мне нужны навоевавшиеся, готовые уйти на мирные профессии ветераны. А это уже десятый безмозглый идиот, считающий, что я собираю большой отряд для похода в дикие земли. Кто вообще эту ересь придумал?
Внятного ответа мужчина мне дать не мог, сам не понимал, как такое получается. Но один из десяти всё же оставался, а некоторые так и вовсе воодушевились, узнав, что станут инструкторами. Двоих я, впрочем, выгнал. Оба возомнили, будто будут злыми сержантами, с чем я ещё готов был мириться, но когда они узнали, что среди рекрутов будут и девочки... В общем, увидев расплывшиеся от похотливых фантазий морды, понял, что с этими ублюдками мы не сработаемся.
Май съездила в Предельный, набрала там нескольких послушниц. На первом этапе от неё и её девочек будет многое зависеть. А чтобы детей не нежили, выбрал двух стариков, ещё способных дать хороший подзатыльник за проказу, но уже уставших и готовым именно воспитывать, причём именно детей. В общем, будущие казармы были готовы к принятию новобранцев.
Радовал Эрст. К счастью, дух постепенно «оживал», или, точнее, «отмирал». Духи, что толпились за гранью, не были полноценными душами, только слепком, призраком, остаточным явлением, оставшемуся от умершего. Полноценной личностью эти существа не были. Но, не имея наполнения, они имели правильную структуру. Структуру, наполняя которую можно было взрастить душу. И Эрст, чем больше работал и взаимодействовал, особенно с живыми, тем меньше походил на неодушевлённого болвана. Пока изменения замечал только я, но у меня впереди вечность, чтобы вырастить полноценного помощника.
Эрст чем дальше, тем лучше тянул хозяйство, освободив мне уйму времени. Без младшего Лича я бы с такой скоростью монолиты не закончил точно, а так поди ж ты, вот я и на месте.
Место, если чисто на вид, мне не понравилось сразу. Так-то всё по законам фортификации этого времени, с одной стороны река, ещё с одной явно обозначился какой-то не то ручей, не то приток, русло, которое можно использовать. Это всё хорошо, но река с нашей стороны, а мы ведь выбирали место по эту сторону. И остроухие мне ничего не говорили, уже здесь, смутившись, главный эльф пояснил, что на этом настаивали дикари. Во-первых, там действительно лучшее место, во-вторых, дополнительная защита от нас. И меня в первую очередь. Сделал вид, что расстроился, ведь мой коварный план провалился. На деле мысленно смеялся. Проверено, скелеты отлично форсируют реки по дну. Да, вода доспехам не полезна, но в рамках мелкой неприятности. А со стороны водной преграды стены всегда несколько... попроще.
Поэтому возмущался для проформы, приступив к строительству. И начал с канала вокруг будущей крепости. Дикари сначала ничего не поняли, но потом как поняли, да как вспомнили, что детей мне обещали.
И в этот момент я слегка прикурил. Потому что детей было несколько больше, чем я предполагал даже в самых смелых мечтах. Дикари, такое чувство, что согнали вообще всех своих детей в возрасте от трёх до шести лет. Тысяча человек не набиралась, но до этого числа было довольно близко.