«Уже возникли! — едва не сказал Димка. — Уже возникли, потому что среди фотографий нет карточки Лёшки Монахова, а без командира группа неполна. Но — промолчал, разумеется. Что изменит подобное замечание? Ровным счётом ничего.
— Таким образом… — собеседник подождал, пока Димка ещё раз пересмотрит фотографии, после чего спрятал их обратно в конверт и убрал в чемоданчик. — Таким… хм… образом, у вас эта работа с «юниорами» будет проходить как часть непосредственных служебных обязанностей. С соответствующими должностными инструкциями вас вскоре ознакомят. Ну и общественная нагрузка по линии комитета комсомола, разумеется: мы очень рассчитываем, что вы не ограничите общение с ребятами учебным процессом. Помните, они оторваны от семей, от знакомой обстановки, особенно иностранные участники «юниорской программы», и надо помочь им полноценно организовать досуг. Впрочем… — тут он улыбнулся, — кому я всё это объясняю? — вы же были их вожатым, сами всё понимаете лучше меня…
— Да. Понимаю. — согласился Димка. — Когда мне приступать?
О согласии Евгений Петрович его спрашивать не стал.
— «Юниоры» начнут съезжаться в Центр подготовки дня через три. — сказал он. — А значит, у вас, Ветров, есть время, чтобы подготовиться. Учебные планы для них уже составлены, а понедельник на этот раз начнётся в субботу… в смысле — сентябрь начнётся в августе.
И, выдав напоследок эту цитату из бессмертного творения братьев Стругацких, И.О.О. покинул аудиторию.
«Привет, Виктор, привет Лидия! Или лучше обращаться к тебе «Юля», как делали это ребята из нашего отряда? Я ещё раз посмотрел ваш фильм «Москва-Кассиопея», на этот раз на русском — видишь, моё владение вашим языком всё лучше и лучше! — и, пожалуй, мне тоже нравится идея называть тебя так. Если ты не портив — напиши, пожалуйста.
Я всего два дня, как во Франции, потому и не писал вам. Отец брал меня с собой во Французскою Гвиану — это, если ты не знаешь, заморский департамент нашей страны, расположен в Южной Америке. Здесь, поближе к экватору, построили космодром Куру — и с него несколько дней назад был осуществлён запуск по программе «
Space
trampoline
» — у вас его называют «Космическим батутом». Пока на орбиту отправился всего лишь спутник связи, но отец мой полон оптимизма: он уверяет, что уже через месят состоится запуск первый запуск грузового контейнера с частями для строящейся орбитальной станции! Жду не дождусь этого дня.
Отец ездил на Куру, чтобы изучить, как идёт подготовка к отправке на орбиту первых двух космических буксиров «краб» — надеюсь, вы не забыли, как ловко мы управлялись с ними на тренажёрах? Теперь эти крошки пройдут испытание настоящим Космосом — и, надеюсь, и мы с вами однажды усядемся в их ложементы по-настоящему!
Хочу похвастать: я побывал на самом настоящем авианосце «Клемансо» — с Куру нас перебросили туда на вертолёте. На авианосце сейчас почти нет военных самолётов, зато на его широченной палубе — её называют «флайдек» — стоят огромные решётчатые тарелки, антенны космической связи. На «Клемансо» развёрнут подвижный ЦУП и станция космической связи, и мы провели там целых три дня. Отец говорил, что у вас, в СССР нет авианосцев. Это правда? Если да, то очень хорошо, ведь авианосец — это военный корабль, и лучше, когда вместо них строят космические ракеты и орбитальные станции, верно? Я очень рад, что и французский авианосец служит теперь делу освоения космосом, а не пугает несчастных негров и прочих арабов своими истребителями-бомбардировщиками!
А теперь главная новость: через неделю или немного позже я приеду в Советский Союз! Отец отправляется в ваш Центр Подготовки, в городе под названием «
Kaliningrad
» — к сожалению, я так и не научился выговаривать это ужасное слово без запинки. Может, вы мне поможете?
Отец сопровождает новейшие тренажёры космических буксиров, наших с вами любимых «крабов» — и будет там, у вас монтировать и налаживать их. Заодно, он сдаст меня на попечение «юниорского» учебного центра — и поверьте, я жду этого даже больше, чем новых космических запусков! Ведь там я увижу и вас, и Юрку «
Kashchei
» (ещё одно непроизносимое русское слово!), которому пишу с этой же почтой. Так что надолго не прощаюсь, скоро мы все увидимся и будем, как и в Артеке, работать вместе. Из частной школы в Париже, где я учился раньше, мои документы уже забрали. Мама ещё весной собиралась отдавать меня в частный пансион в Тулузе, чтобы я был поближе к отцу (космический центр, в котором он работает, как раз там и располагается!0 но теперь-то я даже слышать об этом не хочу — только «юниорская программа, только так «
Kaliningrad
»! Мама пыталась возраэжать, но отец занял мою сторону — заявил, что это будет лучше для моей дальнейшей карьеры. Так что теперь я жду — не дождусь, когда стану, как и вы, советским школьником!
Жалею только об одном: что с нами не будет нашего командира, Алекса, не будет. Несправедливо получилось — он, автор и вдохновитель проекта остался в стороне, а мы, те кто просто помогали ему устраивать
pr
é
sentation
— отобраны и получили места в космической программе.
Боюсь, без его прежней, способной справиться с чем угодно команды у нас не получится. Что там у вас говорят: может, можно будет что-нибудь придумать? Очень на это рассчитываю и готов, если надо, сделать всё, что понадобится.
В любом случае — он ведь тоже из Москвы? Так что надеюсь, мы, все пятеро, сможем встретиться!
С любовью, ваш добрый друг
Шарль-Франсуа д'Иври,
Париж, …августа 1975 г.
Р
ost
scriptum
А тебя, Юлия, целую в щёчку. Надеюсь, наш командир Алекс не рассердится на меня за эту вольность — я-то помню, как он смотрел на тебя всю смену. Уж можешь мне поверить, я ведь француз, да ещё и парижанин, а в Париже в таких вещах разбираются!
Ну-ну, не сердись — а если всё же рассердишься, то скоро сама сможешь отвесить мне пощёчину за эту вольность. Клянусь честью древнего рода д'Иври, я пальцем не пошевельну, чтобы тебе помешать!»