Береги мою душу

— Судя по тому, как вы справлялись совсем недавно, это растянется надолго, — усмехнулся владыка, положив руку на плечо сидящей перед ним Алины. — Успокойтесь, всё хорошо. Я сделаю это намного быстрее.

— И часто вы помогаете расчёсывать волосы? — полюбопытствовала она, старательно пряча в голосе ехидные нотки. Кажется, все её намерения вести себя более вежливо летели псу под хвост.

— Нет, и не советую рассказывать об этом. Придворные могут сделать неправильные выводы.

— Это какие же?

— Что вы моя любовница, — просто ответил владыка. — А оно вам надо?

— Нет.

Алина замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Она никогда бы раньше не подумала, что расчёсывание может быть таким интимным занятием. То, как Гэриат осторожно прикасался к волосам и разделял пряди, вызывало мурашки на коже, которые спускались от корней волос до самого низа спины. Алина задерживала дыхание и сильнее сжимала кулаки. Хотя на самом деле хотелось застонать от приятных ощущений. Но этого категорически нельзя было делать. Вся ситуация неожиданно вызвало смущение. Кажется, слова эльфа о возможной неправильной реакции подействовали на неё сильнее, чем хотелось бы. Всё же она погорячилась, когда решила дать владыке Светлого леса возможность поработать своим личным стилистом. В итоге Алина почувствовала себя до жути неловко.

«Так, успокойся, дыши ровнее, расслабься, а то сидишь, словно кол проглотила, — попыталась уговорить сама себя Лисовская. — Ну захотелось ему помочь, в этом нет ничего страшного. Бзик у владыки просто такой, не мешай сильному мира сего развлекаться. Ты чело… эльфийка маленькая, подневольная, вот и не дёргайся. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы ещё раз не затребовало».

Вот только уговоры слабо помогали. Ей стоило больших усилий не отклоняться, особенно тогда, когда пальцы Гэриата уж как-то слишком медленно и ласково проводили по её коже. Алине даже стало казаться, что владыка специально делает это.

«Ну не заигрывает же он со мной, в самом-то деле, — подумала она, нахмурившись. — Зачем бы это ему понадобилось? Так отблагодарить за своё спасение? Как ни крути, это не я, а та эльфийка, в теле которой я сейчас нахожусь, спасла его. И владыка прекрасно помнит об этом. Или он выбрал такой необычный способ, чтобы попробовать контролировать меня? Но как бы они ни старались казаться приветливыми и готовыми помочь, я для них совершенно незнакомая и непонятная личность, от которой можно ожидать чего угодно. Но ведь можно придумать и другой способ», — размышляла девушка, пытаясь отвлечься от приятных ощущений.

Только и эти мысли слабо помогали. Особенно когда Гэриат принялся заплетать косу, сказав, что Алине так будет намного удобнее. Почему-то сразу вспомнился немного мечтательный взгляд Артура, когда он думал об Александре. Да и когда они находились рядом, то постоянно обменивались нежными взглядами и прикосновениями.

«Ну… Никитин! — мысленно проворчала Алина на своего бывшего напарника. — Заразил-таки меня своей романтичностью».

Когда эльф отпустил её волосы и присел на соседний стул, девушка чуть слышно выдохнула. Владыка же, закончив, положил на столик расчёску и перевёл внимательный взгляд синих глаз на Лисовскую.

— Скажите… — начала Алина и сама удивилась своему охрипшему голосу. Откашлявшись, она попробовала ещё раз: — Расскажите мне о клане врачевателей душ и объясните, почему вы считаете, что они ничего не поймут?

— Этот клан довольно закрытый, даже я не знаю, как у них получается видеть души существ, — начал Гэриат, сложив руки перед собой на столе, как примерный ученик. — Члены клана тщательно хранят свои секреты. Всё, что мне известно, так это то, что они могут видеть изменения, произошедшие в душе, и помочь, или вылечить, если это какое-то душевное заболевание. Но посмотреть на чью-то душу они могут только с разрешения. В такой момент заключается договор между врачевателем и пациентом и лишь на определённый срок. Очень редко после этого врачеватель может продолжить видеть душу, и то только в том случае, если посчитает это необходимым. То есть, когда даже после окончания курса он будет вынужден следить за прогрессом. Поэтому я и сказал, что они ничего не поймут.

— Но тогда этот клан очень опасен, вы так не думаете? — задумчиво спросила Алина. — Ведь в их силах, как я понимаю, не только вылечить, но и свести с ума.

— Да, такая возможность существует, — не стал отрицать владыка и откинулся на спинку стула. — И даже больше скажу, очень давно было несколько таких случаев. Но боги нашего мира позаботились об этом. Если врачеватель применит свой дар во зло или для своей выгоды, он его лишается. А это, насколько я знаю, довольно неприятно. Они словно слепнут, затем впадают в апатию и вскоре умирают. Так на них действует клятва, подкрепленная магическим воздействием, которую они дают в начале обучения. И обойти её нельзя. Без этого они не смогут стать врачевателями душ.

— Своеобразная клятва Гиппократа, — подытожила Алина и, заметив непонимающий взгляд владыки, пояснила: — Эту клятву дают у нас… целители, обещая не причинять вред при лечении людей. Но в моём мире совсем нет магии, поэтому это только голословное обещание, которое они часто нарушают.

— В нашем мире, к сожалению, случается так же. Ибо нерушимую клятву приносят только врачеватели.

— Так о чем же вы говорили ночью с алтой Норитой?

— Мы… Забыли о завтраке!

Быстро поднявшись, владыка проследовал к выходу из спальни, даже не посмотрев, пойдет ли за ним Алина. Немного обескураженная резкой сменой темы, она всё же проследовала за эльфом. Зайдя в гостиную, девушка заметила накрытый стол и непроизвольно сглотнула. Увидев тарелки с едой, вазы с фруктами и чашки, наполненные ароматным напитком, она почувствовала, насколько голодна.

Первое время они ели молча. И девушка, поглощённая едой, даже не стремилась поддерживать беседу или продолжать прерванный разговор. И только утолив первый голод, Алина решила вернуться к беседе:

— Так всё же, о чём вы с ней говорили?

— Как я уже сказал ранее, — начал Гэриат, отпивая чай, — алта явилась ко мне поздно вечером, потребовав объяснений. И мотивируя это тем, что душа её дочери стала совершенно иной. Я не буду рассказывать вам всего, сейчас всё равно не поймёте. Скажу лишь, что она сохранит нашу тайну и будет относиться к вам как к своей родной дочери.

— Она так легко приняла эту новость? — усомнилась Алина.

— Нет, не легко, всё же дело касалось её ребёнка, — признался владыка. — Но у алты Нориты не было выбора, в свете некоторых событий, которые открылись совсем недавно.