Страница 20 из 169
Тело на шкурах дернулось, выгнулось, забилось, разворачиваясь в лежащего на спине белого дракона. С устрашающим ревом зверь бился во дворе, круша хвостом и перьевыми крыльями фонтан и колонны. Затих, с трудом перевернулся на бок, сфокусировал красный туманный взгляд на людях за колоннами. Потянулся к ним… но тут снова закричали и побежали прочь бараны, а чудовищный белоснежный ящер с утробным воем рванулся за ними, схватил первого, разорвал, брызнув кровью, мгновенно заглотил, потом второго, третьего.
Бойня продолжалась около часа, и с каждым съеденным животным движения дракона становились увереннее, а взгляд — осмысленнее. Наконец он остановился, оставив из стада не больше пятнадцати отчаянно мемекающих барашков, грузно повернулся к фонтану, опустил в воду заляпанную кровью морду и начал гулко пить. От его пасти по водной поверхности пошли маслянистые кровяные круги.
Наконец он напился, повернул голову к затаившимся за колоннами людям. Глаза дракона были темно-вишневыми, он шумно вдыхал воздух, изгибал шею, осматривая дворец и своих спасителей. Он и забыл, какие люди маленькие и хрупкие, словно червячки.
Вперед вышел ковыляющий дед, и дракон рыкнул, запретив подходить ближе. Дед повалился на колени.
— Великий Владыка, Царь Юга, Но́рии Валлерудиа́н. Мы, дети твои, пришли под твое крыло. Просим тебя, позволь нам остаться в городе и служить тебе.
— Как тебя зовут? — пророкотал дракон.
— Нодери, мой господин.
— Награжу. Трижды. Как долго меня не было?
— Пятьсот лет, Владыка, — тихим голосом сказал старик, и дракон замолчал, прикрыв глаза, будто эти сотни лет давили на него невыносимым грузом.
— Вы верны нам, дети Песков, — гулко прорычал он наконец, — вы порадовали меня. Кто пришел ко мне сегодня?
— Все языки, кроме тех, кто был слишком далеко и кого забрал песок. Все ждут твоего слова.
— Награжу, — снова пророкотал дракон. — Кто моего рода есть во дворце или в городе?
— Мы никого не видели, господин. Мы осмотрели все покои до того, как нашли тебя, — старик закрыл голову руками, опасаясь гнева. — Город тоже пуст.
Дракон опустил голову.
— Осмотрите снова. Ранее в Истаиле и окрестностях проживала почти тысяча драконов. Должен был спастись хоть кто-то.
— Да, господин.
— И пошлите гонцов в остальные города. Я должен знать, кто из драконьего семени еще выжил.
— Да, господин.
Сзади, не дожидаясь повтора приказа, поспешили к воротам гонцы — осматривать дворец и собирать посыльных в другие города. Нодери счастливыми слезящимися глазами смотрел на хозяина дворца и не заметил, как сам склонился набок и повалился на влажную землю.
Дракон хлопнул крыльями, отгоняя подбежавших было детей песка, перекинулся в человека и подошел к старику, встав перед ним на колени и проведя руками над его грудью. И печально вздохнул.
— Что ж ты так, старый, — сказал укоризненно, а Нодери смотрел на него тускнеющими глазами, улыбался и видел красноволосого гиганта с темно-вишневыми глазами и белой, как светящийся перламутр, кожей. Красивого и мощного, как в сказках, которые передавались от стариков к детям все эти пятьсот лет, пока осиротевший народ бродил по пустыне.
— Обещал наградить, — шепнул он из последних сил.
— Да, — склонил голову Владыка-дракон.
— Обещай, что не оставишь больше своих детей.
— Обещаю, — уверенно сказал красноволосый.
— Обещай, что выбирая между войной и миром, всегда подумаешь, как решить дело миром.
В глазах Владыки вспыхнул огонь ярости, он покачал головой.
— Я не могу дать такое обещание, старик.
— Обещай, — прошептали холодеющие губы. И дракон склонил голову.
— Обещаю, — сказал он.
Нодери улыбнулся и, не высказав третью просьбу, умер на руках своего господина, выполнив свое предначертание.
Из многих сотен проживавших в городе и вокруг него драконов во дворец вернулись только шестеро, из них две драконицы. Дети пустыни, отправленные на поиски, нашли еще двоих упавшими далеко в песках, отпоили, оживили и пошли искать дальше. Валлерудиан приказал пройти весь путь от города до рухнувшего пика, надеясь найти оставшихся в живых после почти пятивекового заключения соплеменников.
А Истаил тем временем оживал, радуясь каждому вернувшемуся человеку, каждому животному, пьющему из его колодцев. Скоро яркими заплатками расцвел базар, наполнив воздух ароматом специй, трав, табака и жареного мяса с медовыми лепешками. Задымили, зашумели сараи, принимая первых постояльцев и наливая жирный травяной чай с верблюжьим молоком высохшим старикам. Потянулись к городу вереницы караванов, пошли торговые люди и сопровождающие их воины. Счет детей, родившихся в ожившем городе, перешагнул за сотню, и услуги повитух стали цениться очень высоко. Вот и первый вор сел в тюрьму. За городом колыхались зеленые луга, и снова они казались покрытыми белыми и оранжевыми одеялами от пасущихся стад лошадей, овец и верблюдов.
Владыке Валлерудиану было чем заняться днем, восстанавливая жизнь города и дворца. Надо было назначить управляющих и военачальников, советников и служащих. Заполнить огромный дворец слугами, казармы — охраной и новобранцами, выбрать судей и начальников стражи. И возродить гарем, в конце концов.
Наследников-драконов он мог иметь только от женщин своего племени, но мягкие, почтительные и послушные дочери Песков помогали Владыке ночами забывать ужас сковывающей крылья горы, наведенного сна и стоны умирающих от истощения в толще каменной породы братьев и соплеменников. А девушки, разделившие с ним ложе и понесшие от него детей, с почестями и подарками отправлялись домой, чтобы быть принятыми родными как героини.
Часто он брал в ночь и двух, и трех женщин, и никому от него не было обиды или боли, только сладкая ласка и жаркая любовь.
Владыке нравились заботы по восстановлению Истаила, он находил в них радость. Но более всего сердце его возрадовалось, когда во внутреннем дворе дворца приземлился его единственный младший брат, которого он уже не чаял увидеть живым. Э́нтери, родная кровь, так похожий на него.
Итак, из великой семьи Истаила их осталось всего десять, включая двух дракониц. И вряд ли в остальных городах ситуация лучше — значит, драконьему племени грозит вымирание. Но об этом Владыка подумает завтра. А сейчас он собирается праздновать.