Страница 26 из 27
Часть 1. Глава 5
Вторая неделя октября,
Пески
Ангелина
Тягучая жара, ленивый ветерок, стелющийся по полу и целующий босые ноги, плеск воды в фонтане. Много сладких фруктов, служанки ловят каждое пожелание. Тонкие восточные наряды, которыми забит гардероб, — хоть весь день примеряй. Купальня, в которой тебя готовы отскрести до совершенства. Открытый личный бассейн с прохладной водой и выстеленным белым песком дном, где можно плавать до бесконечности, слушая пение пестрых и ярких птиц, или сидеть на траве рядом, загорая.
Не хочешь на траве — принесут софу с изогнутыми ножками и шелковой обивкой. И если захочешь, занесут обратно в покои прямо на ней. Лучше, чем самый дорогой курорт.
Каждый день к завтраку — неизменные украшения. Теперь это не просто золото. Теперь это произведения искусства, каждое из которых сделало бы честь любой королевской сокровищнице и каждое из которых так и хочется рассмотреть и потрогать.
Только смирись, принцесса. Только не думай снова убегать.
Ангелина, конечно, думала. И после первого неудачного побега выжидала. Расспрашивала служанок-малит, наблюдала за жизнью дворца, изучала огромный сад, в котором мог бы легко поместиться их Орешник, гуляла по нему, запоминая расположение тропинок и многочисленных ворот.
Бассейн и купальня надоели на третий день, солнце и загар больше не радовали, а служанок она старалась вызывать как можно реже. Дары отправлялись туда же, куда и раньше, — за окно. В куче, когда их стало слишком много, они казались тем, чем были по сути, — просто блестящим металлом.
В Ангелине росло тяжелое гневное раздражение. Она уже очень давно не сердилась, все эмоции уходили на заботу о семье. Но сейчас, будучи лишенной какого-либо физического и умственного труда — у этих дикарей даже книг не было, не считать же таковыми полуистлевшие и высушенные старинные фолианты, — запертая в этом роскошном дворце, она не находила выхода своей энергии.
И еще этот… Владыка. Заходил к ней, как к себе домой, то на завтрак, то на обед, усаживался с таким видом, будто имеет на это полное право, щурился на пустое блюдо из-под выброшенных украшений, улыбался, начинал неторопливые разговоры, к которым она не особо прислушивалась. И в конце неизменно повторял свое предложение.
— Стань моей женой, принцесса.
— Нет, — отвечала она ровно, глядя ему в глаза, но сдерживать себя становилось все труднее.
К концу второй недели, проснувшись рано утром, когда снаружи только начало светать, Ангелина побродила по покоям, стараясь не разбудить задремавшую в холле малиту и прислушиваясь к себе. Не хотелось вообще ничего. Равнодушие накатывало, как сонное одеяло, и она чувствовала, что глупеет от этой неги и этого изобилия и скоро превратится в спящее и едящее тело.
Умылась, накинула платье, вылезла в окно — горка золота послужила удобной ступенькой, даже не пришлось прыгать. И пошла в сад, мимо опешивших стражников. Кто-то двинулся за ней, но Ани не оглядывалась, и следящий тоже держался на почтительном расстоянии.
Принцесса очень долго гуляла по саду, снова изучая тропки и расположение выходов, заглядывая в увитые цветами беседки и прохладные мозаичные павильоны с бассейнами. Часто навстречу попадались патрули — они расступались перед ней с поклонами. Сад был огромным, диким и так же дышал покоем, как и сам дворец, но, во всяком случае, Ангелина могла вымотать себя прогулкой и получить полезную информацию. От безделья она точно задохнется, поэтому нужно искать выход.
Часа через четыре, чувствуя приятную тяжесть в натруженных ногах и изрядно проголодавшись, принцесса нарвала персиков с тонкого дерева, уселась в ближайшей беседке и начала есть, обдумывая план бегства. Но толком подумать ей не дали — минут через пятнадцать снаружи раздались тяжелые шаги, и ее уединение было нарушено. Владыка уселся на скамью напротив, замер, присматриваясь к ней. Ангелина снова прислушалась к своим ощущениям: уже который раз казалось, что с приходом дракона вокруг становится свежее и прохладнее, тело словно окунается в бодрящую водичку и жара отступает. Сегодня Ани убедилась, что это ей не казалось. Хозяин Истаила нес с собой спасение от зноя.
— Я хочу посмотреть город, — сказала она невозмутимому Нории, кусая очередной персик.
— Я ждал, пока ты попросишь, — спокойно согласился он. — Почему ты не позавтракала тем, что тебе накрыли?
— Эти персики я собрала сама, они вкуснее, — пожала принцесса плечами. — И я не прошу, а высказываю желание.
— Конечно, сафаиита. — Он с усмешкой наклонил голову, будто кланяясь, и красные волосы качнулись вперед, закрывая лицо. Светлый серебристый ключ мазнул по плечу мужчины. Ангелина и раньше обращала на это украшение внимание, но не стала интересоваться, что это и зачем. Вместо этого спросила:
— Как вы нашли меня тогда?
— По ауре, — легко ответил дракон. — Она видна издалека. Снова собираешься сбежать?
— Собираюсь, — кивнула принцесса и огляделась в поисках того, чем можно вытереть руки и губы. Персики были сочные, сок так и брызгал. Нории понаблюдал за ней, протянул руку, сделал пальцем какое-то неуловимое движение, будто перемешивал чай в стакане, и на столик между ними опустилось несколько белых лепестков тончайшей вышитой ткани.
— Благодарю, — сказала Ангелина с достоинством.
— Ты станешь моей женой, принцесса? — спросил он насмешливо.
— Нет, конечно, — привычно отказала она, вытирая руки. — А вы меня отпустите?
Он покачал головой, наблюдая за ее руками, снова сощурился, как кот на солнышке.
— Можно я коснусь тебя? — спросил вдруг, и Ани даже опешила немного от такого странного вопроса. И ответила резче, чем следует:
— Зачем?
— Погреться, — туманно объяснил Нории.
Она выразительно посмотрела вокруг, на залитый солнцем сад и пышущую жаром землю.
— Это совсем не то, — проговорил дракон, перекатывая на ладони взятый со столика персик.
Все эти полунамеки и восточная загадочность снова вызвали раздражение, и принцесса встала, пошла к выходу, надеясь, что это не сильно похоже на бегство.
— Вечером, когда жара спадет, я проведу тебя по городу, — сказал Владыка ей в спину.
И, хотя воспитание требовало остановиться, развернуться и сказать «спасибо», она только расправила плечи и пошла дальше.
Четери летел туда, где раньше был его дом. Он никогда не любил города с их шумом и многолюдностью, хоть и с удовольствием отдавался тем развлечениям, которые они предоставляли.